Ее тайна

В какой-то момент я всё же закрываю глаза. Наверное, подействовала таблетка. Я проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от того, что меня будит Динар. Он просит, чтобы я пристегнулась, потому что мы приземляемся.

Спустя час мы едем на машине в отель, но я до сих пор чувствую себя дезориентированной и немного заторможенной. Всё. Это была последняя таблетка. Больше не буду пить эту дрянь, от которой так сносит крышу и я чувствую себя амёбой.

– Карина, созвонись утром с Бергом, уточни у него про пакет документов на сделку, его юристы вчера внесли какие-то правки.

– Она будет одна? – уточняет Карина, делая пометки в телефоне, когда мы выходим на улицу.

Они разговаривают так, словно меня нет рядом. И это дико раздражает. До зубовного скрежета. Асадов всем своим видом и холодной интонацией голоса даёт мне понять, что как минимум записал себя в мои отцы. О каждом своём шаге доложи, с мальчиком познакомь, в противном случае сам всё про него узнаю, а если всплывут косяки, то плевать на твои чувства – снова закрою тебя дома.

– Одна? – хмыкает он. – Нет конечно. Ты с ней проведёшь время, пока я буду на встрече с Бергом. А сейчас всё, по номерам расходимся. Мне ещё нужно за ноутбуком посидеть.

На ресепшене нам выдают ключи.

– Почему нельзя было заказать мне отдельный номер, как у неё?

– Зачем? – искренне удивляется он. – Я часто бываю в Вене по рабочим вопросам. И своё личное время, которого не так уж и много, привык расходовать с комфортом. Вид из моего люкса замечательный, ни в каком другом номере такого нет. А ещё здесь есть бассейн.

"Я смотрю на него снизу вверх. Неужели он помнит о моих увлечениях танцами и плаванием в подростковом возрасте? Похоже, что да. У меня в комнате висело много грамот и дипломов, и он тогда в шутку называл это стеной тщеславия.

– Это в прошлом, – говорю я на тот случай, если он забыл, что я забросила все свои увлечения после смерти отца.

Людям свойственно иногда ломаться. В прямом и переносном смысле этого слова.