Двойня для босса. Стерильные чувства

Выезжаю на трассу и… Не знаю, куда мне двигаться дальше.

На автомате поднимаю вибрирующий мобильный и морщусь.

— Стасик, я так переживала. А ты где пропал? — лицемерно тянет Милана, когда мы оба знаем, какие на самом деле у нас отношения, особенно сейчас. — Я даже в компанию звонила!

— Кажется, мы договаривались не лезть в дела друг друга, — говорю ровно и холодно.

— Прости, милый, я правда волновалась, — щебечет птичкой, а я по Станиславскому не верю. — Подумала, ты в клинику за результатами анализов умчался, — театральный вздох.

— Вызови такси, — чеканю строго.

И сразу же отключаюсь.

Нахожу в списке контактов номер, который вчера бессовестно украл. Воспользовался рассеянностью Лисы, забывшей мобильный в моей машине. И правильно сделал.

Щелчок. Тихое женское дыхание в динамике. Но ни слова.

— Я же сказал, не сбегай! — зло рычу в трубку.

Не с этого начинать надо было. И не так. Нервы ни к черту!

— Стас? — нежный, подрагивающий голос обволакивает.

— Ты за рулем? — с беспокойством рявкаю, потому что слышу гул двигателя.

— Нет, — могу поспорить, что Алиса говорит сейчас сквозь улыбку. — Мои права у тебя, а машина вдребезги, — виновато напоминает. — Я на такси.

Не врет. Ламинированная карточка с ее фото все еще лежит во внутреннем кармане пиджака. Изъял и обезвредил.

— Ты где? — интересуюсь я нетерпеливо и осекаюсь, потому что прав на эту женщину не имею.

— Стас, я… не знаю, — мнется она.

Мне понятны ее сомнения. Правильная, принципиальная, она поддалась своим чувствам этой ночью. Переспала с первым встречным. И теперь не понимает, как быть дальше.

«Чуть нежнее, Стас. У меня давно… ничего не было», — мелькает в сознании ее смущенное признание.

Нетронутая. Неискушенная. Только моя. И это до сих пор будоражит кровь.

Дикий огонь в обертке скромности.

Впервые и только с ней я готов наплевать на все: на цель всей моей жизни, на карьеру, на деньги, на чертов брачный контракт, который я жестко нарушил этой ночью.

Всего три дня с Лисой перевернули вверх дном мой четко выстроенный по кирпичикам мир. Обесценили все, что было дорого мне раньше. Показали, как это — быть живым.

Говорил же ей, не отпущу! Зря не поверила.