Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 1

– И чем занимались ночью, что спите на лекциях?

Леди порозовела ещё больше, а моё настроение, которое было прямо-таки чудесным, резко испортилось. Если сейчас услышу имя того второкурсника, если узнаю, что вертихвостка мешает рыжему учиться, обоих прибью.

– Ничем, – ожидаемо заявила Августа.

Но это была ложь!

Я медленно втянул ноздрями воздух, в котором появились кислые нотки, и…

– Ко мне в кабинет, леди.

Августа побледнела, лицо вытянулось:

– Что, прямо сейчас? Но сейчас же занятия.

Моя хищная улыбка и ответ:

– Два замечания, леди эс Тирд.

На бледном лице снова начал проявляться румянец, а я резюмировал:

– Итого у вас три замечания. Они равны одному выговору, поздравляю. Ещё два выговора, и вы вернётесь домой, к своим кружевам, шляпкам и подвязкам.

Августа нахмурилась и попыталась взять себя в руки. Запихнула в сумку тетрадь, писчие принадлежности и встала. Сделала три шага ко мне, потом спросила:

– Лорд директор, я прошу прощения, но как добраться до вашего кабинета? Где он находится?

Вообще-то для общения с кадетами у директора Высшей Военной школы имелся отдельный кабинет в учебной части, и туда принято было ходить ножками.

Чтобы нам уж точно никто не помешал.

Аудитория исчезла, лица первокурсников тоже. Мы очутились наедине, в обстановке строгой роскоши – столь любимый моим предшественником стиль.

Просторная комната сразу наполнилась ароматом женских духов, он оказался приятным, но не слишком уместным – какие духи, мы же в армии.

Велел, указав на гостевой стул:

– Садитесь и ждите.

Сказал, а сам ушёл, чтобы… Ну, в общем, невзирая на испорченное настроение, я был сегодня добр!

В небольшой личной кухне, расположенной по соседству с кабинетом, я сварил кофе. Положил на блюдце два куска сахара, три печенья, и принёс всё это дело Августе – у леди забавно округлились глаза.

"– Пейте-пейте, – подтолкнул я, а сам обогнул стол и упал в большое кресло.

Пронаблюдал, как девушка сомневается, затем добавляет в кофе сахар, размешивает и, вынув ложечку, делает первый робкий глоток.

Я всё-таки не выдержал:

– Не бойтесь, Августа, не отравлено.

Она чуть не подавилась. Потом сказала:

– Ну что вы. Разве я могла так о вас подумать?

В воздухе снова появилась чёткая кислинка. То есть могла.

Я искренне возмутился.