Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 1

Поднимись, посмотри, и… переоденься уже! – в конце я всё-таки сорвался на рык.

Просто никак не мог завершить обратную трансформацию, приходилось удерживать часть драконьей формы, чтобы регенерировать. А когда ты дракон и без того яркие звуки-запахи-краски обостряются ещё больше, и мне очень не нравилось то, что я теоретически мог ощутить.

Плюс вот это дрожание моей лишённой второй ипостаси подопечной. Если леди простудится и заболеет, королева мне что-нибудь оторвёт.

Словно издеваясь, Августа громко шмыгнула носом, зато на этом препирательства закончились.

– И волосы просуши.

Она вышла из кабинета…

– Можешь не торопиться, я подожду! – крикнул во всё горло, чтобы не бежать и не говорить в спину. И почувствовал себя законченным идиотом.

Что я делаю? И почему происходящее вызывает желание телепортироваться куда-нибудь подальше, расправить крылья и полетать без передышки часов этак пять?

Вот только летать я сейчас не мог, и острый приступ раздирающей боли, от которой я упал на одно колено, об этом напомнил.

"По уму мне тоже следовало подняться в спальню – в собственную – но я решил ограничиться малым. Сбросил грязную подранную куртку, просушил заклинанием штаны, и похромал в сторону санузла.

Туалетная комната располагалась рядом с кабинетом, там я снял рубашку и, осмотрев себя в зеркало, тихо выругался. Когда учился, курс по вымирающим видам шёл у нас факультативом, и подробностей кшэрровой биологии я не помнил.

Но судя по синюшным ареолам вокруг ранений, кошечки ядовиты. Значит заживать будет долго, чтоб его.

Глава 24

Августа

Ощущения были странными, и это мягко сказано. Паника, затопившая в момент нападения на меня монстра, сменилась целым букетом чувств.

Радость, облегчение, злость, раздражённость, и капля какого-то спокойного, абсолютно трезвого восторга. Последний был посвящён лорду Эрвину, вернее его атакам на кшэрра – тому, с каким напором директор меня спасал.

Без вопросов, без криков, без обвинений.

И пусть не очень хотелось вспоминать прошлое, но после схватки с кшэрром в памяти постоянно всплывал лабиринт. Тогда Эрвин действовал так же – со спокойствием и мощью стенобитного тарана.

Спасал, невзирая на летящие в голову камни и прочую шелуху.

Он вёл себя как герой, он был героем, и этот образ плохо совмещался с образом вечно рычащего самодура. У меня даже начало закрадываться подозрение, что лорд эр Форс искусный лицедей.