Два сына для сурового папы

Хотя если призадуматься, то так было всегда.

В гостиной стоит внушительных размеров угловой диван. Как по мне, так на него без труда усядется хоккейная команда! И еще место останется для меня.

Напротив дивана огромнейший телевизор. Я никогда в жизни таких не видела. Прямо настоящий кинотеатр!

Восхищенно озираясь по сторонам взглядом натыкаюсь на картину известного художника. Подхожу к ней на дрожащих ногах.

— Какая качественная копия, — шепчу благоговея. — Прямо один в один, — не отвожу от мазков кисти глаз.

— Это оригинал, — сухо бросает Марат.

Ловлю отпавшую до пола челюсть. На пару минут теряю дар речи.

Вот это да…

Этот дом он строил давно. Его даже несколько раз перестраивали, Марату не нравилось и он заставлял строителей вносить глобальные изменения. Помню, как ругался и злился, когда пришла плитка не того качества и немного другого оттенка, чем заказывал. Как ездил на лесопильню и договаривался о дереве для отделки. Не захотел его покупать в магазине, сказал, что качество не то.

Ему персонально выпиливали и обрабатывали каждую из досок.

— Пойдем, покажу твою комнату, — обращается ко мне чужим, бездушным голосом. Марат лишний раз старается не смотреть на меня.

Его игнорирование меня отзывается болью. Но кто я такая, чтобы осуждать?

Хочу согласиться и покорно последовать за хозяином дома, как меня хватают за руку. Оборачиваюсь."

"— Мама, можно я с Лешей пойду поиграю на улице? — спрашивает Вадюша.

— Спроси у папы, — отвечаю сыну, сама тем временем бросаю украдкой взгляд на Марата.

Торковский смотрит на меня не моргая. В глубине его глаз столько эмоций, что спирает дыхание. Внутри все переворачивается.

— Он точно скажет можно или нет, — продолжаю не отрывая глаз от мужчины.

Марат сглатывает. Лицо превращается в каменную маску.

— Папа, папа, — мальчишки его облепляют. — А можно погулять?

— Пожалуйста, — добивает Вадим.

Между мужчиной и мальчиками моментально устанавливается связь. Если бы мне раньше сказали, что такое возможно, я б рассмеялась. А теперь смотрю и обалдеваю. В уголках глаз начинает щипать.

— Идите, — говорит мальчикам строгим голосом. — Но играть только, где разрешено. Вадик, ты помнишь границы? — не отрывает от сына внимательный взгляд.