Два сына для сурового папы

Опускаю глаза.

Я не смогу объяснить, почему решила сбежать. Почему хотела сдаться. Ахметов отпустить Вику, оставит Марата и наших сыновей в покое. Всем им будет лучше! Без меня.

Уж лучше я буду рисковать собой, чем раз за разом подставлять дорогих мне людей. Вечно прятаться не получается. Ублюдок раз за разом находит меня.

Он и дальше будет искать. Не остановится, пока не отомстит.

Но если сейчас Ахметову не известно о Леша и Вадиме, то потом… Чем дальше, тем сложнее будет скрывать их существование. А значит, он узнает про моих сыновей и тогда их жизни тоже будут обречены.

Из-за меня. Из-за моей слабости.

— Нет! — смотрит на меня агонизирующим взглядом. — Ты совсем с ума сошла?! — рычит. Тор до невозможности зол.

Марат не скрывает своих эмоций. Они его кроют. Как и меня.

Он ловит мой взгляд, не отпускает. Требует немедленный ответ.

Всхлипываю. Под напором ломаюсь.

— Но я же по-прежнему здесь, — шепчу. Внутри все дрожит.

— Никогда! — он словно пытается заклеймить свои слова в моем мозгу. Прожигает.

Марата трясет. Мужчина с трудом контролирует себя. Он вот-вот может сорваться и тогда не оставит мокрого места ни от меня, ни от кого либо еще.

Я знаю, на что Тор способен. Он крайне опасен и недооценивать его мощь просто нельзя.

— Ты совсем свихнулась?! — поднимается с кровати, начинает расхаживать по комнате. Каждый шаг дается с трудом, но от перевозбуждения он этого попросту не замечает. — Собиралась идти на заклание к Ахметову?! Это же верная смерть! Ты что, совсем головой не думаешь?

Тора несет.

Марат выливает все, что до этого момента держал в себе.

— Ты уже однажды сбежала от меня, — дышу с трудом. Его ярость слишком сильна. — И что? На долго хватило? — впивается взглядом. — Где был бы Лешка, если б не я?

Делаю резкий вдох. Кусаю губы. Мои глаза щиплет, но плакать сейчас ни в коем случае нельзя.

Если бы не Марат, то я лишилась сына.

— Прости, — говорю еле слышно. Мне тошно.

Хочу провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Перестать чувствовать что-либо вообще.

Горечь разъедает душу сильнее любой кислоты. А сейчас она меня просто переполняет.

— Прости? — выдыхает. — Ты едва не отправилась на верную смерть и все, что можешь сказать, так это прости?! — повышает голос.

Торковский взрывается. Он совершенно перестает себя контролировать.

Нам обоим плохо.