Девочка Шаха

Вроде должно быть приятно мужское внимание, но мне было некомфортно.

— Тогда я найду другого учителя, — усмехнулась, убирая руку от его лица, крови на нем уже не осталось. Между нами повисла неловкая пауза, которую разрядил Дема:

— Ладно, ты меня спасла, а я в благодарность научу тебе целоваться. Поцелую они ведь целебные, и мне от них польза будет. — улыбнулся он вполне искренне.

Я собрала салфетки и поднялась на ноги. Идею научиться целоваться я не отвергала, но в роли учителя представляла другого мужчину. Дема поднялся следом, совсем неожиданно притянул меня к себе за талию.

— Зачем откладывать? Первый урок поведем прямо сейчас. — наклонился он к моему лицу, а я зажмурилась и зажалась.

— Так не пойдет, расслабься. Глаза можешь не открывать, а вот рот чуть-чуть приоткрой, — командовал он, но это не помогало расслабиться. Есть в этом что-то неправильное. — Лера, я не могу целовать бревно.

Пока я думала отпихнуть его или позволить поцеловать, его губы нежно коснулись щеки, прошлись по коже, на долю секунды застыли возле моего рта, а потом уверенно накрыли мои уста.

Усилив напор, он принялся ласкать, посасывать мои губы. Кончик языка Антона прошелся по нижней губе…

«Хм, приятно» — подумала я.

— Знаешь, мне нелегко будут даваться эти уроки, — хрипло простонал Дема.

Посторонний шум отвлек меня от поцелуя. Я открыла глаза и увидела злое лицо Шаха. Он схватил за горло Антона, занес руку для удара!

«Марат его сейчас убьет!» — в ужасе подумала я, громко всхлипнув.

Глава 17

Шах

— Так не пойдет, расслабься.

Глаза можешь не открывать, а вот рот чуть-чуть приоткрой. Лера, я не могу целовать бревно! — это фраза будит во мне убийцу! Мне хочется посмотреть в глаза этому бессмертному. Открываю дверь… они так увлечены, что меня не замечают.

— Знаешь, мне нелегко будут даваться эти уроки. — я слышу каким голосом он это говорит, у меня одно желание — оторвать ему причиндалы, которые заставляют шипеть голос от возбуждения.

На Леру не смотрю! Не хочу увидеть в ее глазах желание и какую-нибудь надуманную любовь, потому что тогда точно убью этого горе-любовника!

Пацан поворачивается в тот момент, когда моя рука бросается к его шее.

Теперь он хрипит оттого, что ему не хватает воздуха. Я замечаю, что до меня с ним кто-то уже объяснялся, но меня это не останавливает. И только вскрик Леры заставляет меня в последний момент сметить траекторию и силу удара. Хук приходится в челюсть, мой опыт позволяет мне точно определить, что серьезных повреждений он не получил.