Чужие степи — Оффлайн

Плюс топливо, пусть десять бочек, это две тонны, множим по курсу, — еще полкило.

Золота мы выкопали чуть больше полутора килограмм, а значит на всё остальное — лекарства и прочее, остается всего пятьсот грамм, что, по конским ценам города, совсем не много.

Возможно я чересчур напрягаюсь и всё пройдет нормально — приедем, закупимся и уедем, но всегда лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.

Так что в итоге обычная «поездка в магазин» превращается в полноценную боевую операцию, успех которой непонятно от чего зависит.

И ладно бы это была разовая акция, — куда ни шло, но нам всяко придётся туда вернуться, других источников пополнения запасов у нас нет, и вполне возможно никогда не будет.

С транспортом тоже до последнего сомневался, поначалу думал взять камаз, — в него и бочки поместятся, и народу можно побольше напихать, но поразмыслив, решил обойтись так. Бензина, конечно, много не увезем, но кое-что поместится. Ко мне пара бочек войдет спокойно, а если выкинуть задние сиденья — так и все три, в буханку штуки четыре.

Понятно что план никакой, всё построено на «если» и "" наверное"", но с такими вводными всё равно лучше ничего не придумать.

Поэтому и не спал, всё думал и думал, как бы сделать так, чтобы вышло как в той присказке — и невинность соблюсти, и дитя приобрести.

*****

— Не прижимайся ты, от пыли дышать нечем... — попросил Леонид, пытаясь поудобнее устроиться на сиденье.

Поэтому спорить я не стал, а тоже зевнул, и чуть притормозив, отстал от буханки. Дышать стало полегче, но всё равно откуда-то тянуло. Хотя чему удивляться? — Середина июля, дождей не было уже почти месяц, земля просохла до такой степени, что пыль поднималась даже когда просто идешь по траве, — чего уж говорить про здоровенные колеса уаза.

Вообще, если посмотреть на природу нашего края непредвзято, плюсов не так много. Иногда кажется что их вообще нет, и люди селились тут исключительно не по своей воле. Гарнизоны, каторга, ссылка — вот основные источники пополнения популяции. Ведь степь — всё что не у воды, мертво десять месяцев в году — и только апрель-май единственное время когда здесь хоть что-то оживает.