Черная магия в белый горошек

 – Это не твоя территория! Щас мы тебе вторую ногу оторвем! У тебя ваще лицензии от Гоги нету!

Одноногий затравленно огляделся и с удивительным проворством юркнул в просвет между двумя машинами. Адвокат открыл дверцу и хотел проследить за странным курьером, но тот мелькнул возле открытой подворотни и исчез.

– Вот, собственно, и все, – закончил Илья Аронович свой рассказ. – И теперь я не могу перестать думать об этой записке. Может быть, ее действительно написал Михаил, и он просит меня о помощи. А может быть, это ловушка, чья-то хитрость.

– Вы точно запомнили текст той записки? – спросил Маркиз.

– Конечно! Вы ведь знаете, память у меня профессиональная. Повторю еще раз, дословно: «Спасите! Меня держат в сундуке, заставляют попрошайничать. Михаил».

– В каком сундуке? – проговорил Леня. – Что еще за сундук? Если его действительно держат запертым в каком-то сундуке или ящике, то как же он может просить подаяние? А если его выпускают на поиски пропитания, почему он не может убежать? Или не пытается сам с вами связаться? Почему ему пришлось посылать к вам курьера? И как, кстати, этот одноногий вас нашел?

– Это как раз можно объяснить, – отозвался адвокат.

– Допустим, – согласился Леня. – И все-таки, что такое сундук?

– В общем, Леонид, я, конечно, понимаю, что у вас хватает собственных дел, но не могли бы вы постараться что-либо выяснить? Разумеется, небезвозмездно.

– Хорошо, Илья Аронович, – согласился Маркиз. – Попробую что-либо разузнать. Есть у меня кое-какие мысли.

Он не смог отказать адвокату, потому что чувствовал себя в долгу перед Михаилом из-за того, что не выполнил его заказ. Если теперь удастся отыскать пропавшего заказчика, тем самым Леня сможет в какой-то мере компенсировать эту неудачу.

– Леонид, вы меня очень обяжете, – с чувством проговорил Левако. – Помните, если вам понадобится хороший адвокат – я всегда к вашим услугам!

– Тьфу-тьфу-тьфу, – Леня сплюнул через плечо. – Лучше как-нибудь обойдусь без вашей помощи. Конфликт с законом не входит в мои ближайшие планы."

"Маркиз чувствовал вину перед Михаилом, или, если быть более точным, моральный долг. Поэтому, закончив разговор, он решил немедленно действовать.