Черная магия в белый горошек

 – А тебе какое дело? И ваще, ты кто такой?

– Я тот, – проговорил Леня с театральным пафосом, – я тот, кто даст тебе на водку!

– Красиво излагаешь, – одобрил работяга. – Ну, если хочешь – давай, я не возражаю.

– Не возражает он, – хмыкнул Маркиз. – А как насчет того, чтобы поговорить?

– Святое дело! Поговорить – это можно: про футбол, например, или про погоду. Хорошая погода, кстати, стоит! Прямо удивительно. И не скажешь, что осень.

– Не, мужик, – Маркиз достал из бумажника сложенную вдвое сторублевку и задумчиво повертел ее перед носом своего собеседника.

– А о бабах? – с надеждой проговорил работяга, зачарованно следя за бумажкой.

– Тоже не тянет. Извини, конечно.

– А тогда про что же говорить?

– Сам знаешь, про что. Про трансформаторную будку!

– Про какую еще будку?

– Известно про какую.

– Не, ни про какую будку я ничего не знаю!

– Жаль, – протянул Леня и, вытащив из бумажника еще одну купюру, сложил ее с первой.

– Как это, как это не будет? – заволновался мужик. – Ты же мне сам предложил…

– Прятал в этой будке бутылки? – настойчиво спросил Леня, сверля его пристальным взглядом.

– А если скажу, что прятал – угостишь? – И страдалец жадно облизнулся.

– Все зависит от твоей откровенности.

– В смысле?

– В смысле – от чистосердечного признания, кто у тебя ключ взял. От этой самой будки.

– Какой ключ? Не знаю никакого ключа.

– На нет и суда нет! – И Леня сделал вид, что собирается спрятать деньги обратно в кошелек.

– Ну ты гад, – процедил работяга. – Видишь, как человек мучается, страдает, и издеваешься! Прямо как садист какой-то. Тот-то мне все же налил! Правда, видать, водка была паленая, потому как я сразу отключился. И всего-то стакан выпил, а как выключили. От нормальной водки такого бы никогда не было.

– Ну-ка, ну-ка, с этого места медленно и подробно, – прервал его Леня.

– Водки? Какой водки? – Глазки работяги пугливо забегали. – Не знаю ни про какую водку.

– Вот уж в это я ни за что не поверю, – ухмыльнулся Маркиз. – Уж что про водку ты ничего не знаешь – в жизни не поверю! Давай колись, и деньги твои!

Работяга вытащил из кармана ватника тряпку, громко высморкался и вздохнул:

– Так вот всю жизнь через доброту свою страдаю. Знал ведь, что он мне отраву какую-то нальет, а все одно выпил.