Черная магия в белый горошек

 – Ваши нисколько не хуже!

– Ну-ка, папаша, дай-ка их мне, – Василиса протянула свободную руку, цепко сжимая другой рукой обрез.

– Все-то тебе прихорашиваться, – с отеческим вздохом проговорил Карась и передал ей флакончик.

Василиса повернула его к себе, нажала на кнопочку. И тут же свалилась как подкошенная.

– Спокойной ночи, – Маркиз ударил старика ребром ладони по шее и уложил на пол рядом с дочерью. – Не люблю насилия, особенно в отношении пожилых людей, но вы меня вынудили!

Он нашел поблизости моток бельевой веревки и тщательно связал Карася и его предприимчивую дочь.

– Если не ошибаюсь, эта красотка называла вас Михаилом?

Мужчина кивнул, удивленно глядя то на Маркиза, то на своих связанных и бесчувственных тюремщиков.

– А Илья Аронович Левако случайно не приходится вам родственником?

– Да, – с трудом проговорил человек пересохшим ртом.

С трудом узнал Леня в этом изможденном болезненном человеке своего заказчика.

– Миша, а меня-то ты узнаешь? – спросил он мягко.

Михаил поднял тяжелую голову и оглядел его мутными глазами. Постепенно в них проступило узнавание.

– Я вообще-то по твою душу прибыл, – сообщил ему Маркиз. – До Ильи Ароновича дошла записка…

– Слава богу! – По щеке Михаила покатилась слеза. – Еще немного в этом аду – и я сошел бы с ума!

– Неужели я опоздал? – осведомился Маркиз. – Или с ногами обычный фокус?

– Ну да, – простонал Михаил. – Они не ампутировали ноги, а только подогнули и спрятали при помощи специальных ремней, как у большинства «безногих».

– Какое зверство, – Маркиз наклонился над Михаилом и помог ему распрямить и освободить ноги. – Болят? – деловито спросил Леня.

– Не то слово…

– Это хорошо, значит, чувствительность не потеряли.

Михаил с трудом опустил ноги на пол, попробовал встать, но покачнулся и снова опустился в кресло, скривившись от боли.

– Нет, пока не могу…

– Ничего страшного, – Маркиз обхватил его за плечи, помог подняться и потащил к выходу.

Пройдя через подвал с пивными бочками, Маркиз приоткрыл дверь и выглянул в главный зал «Сундука».

Нищие веселились вовсю, пели нестройными голосами и пересказывали случившиеся за день происшествия.

– Васька, зараза, ты когда пиво принесешь? – проорал Рваный, повернувшись к открывшейся двери.