Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Или ему хотелось подышать свежим воздухом.

Мы обошли особняк, и пред взором предстал купол из стекла, часть которых были раскрашены еще во времена моего детства.

— Какая красота, — восхитилась Арина Родионовна.

— Когда-то моя мать занималась садом, — пояснил я. — Она выписывала с юга много диковинных растений, которые цвели по очереди. И внутри всегда можно было найти цветы, над которыми порхали бабочки.

— Она была природницей? — уточнил Питерский.

— Мама была воздушницей. Не особенно сильной, но она умела направлять потоки воздуха, которые заворачивались и кружили…

Перед моим внутренним взором всплыла картина, как красивая женщина движениями тонких пальцев заставляет цветы взмывать вверх и вращаться в причудливом танце.

— Наконец освободился, — послышался голос отца, который вышел через двустворчатые двери зимнего сада. — Рад, что ты не один. Мне захотелось немного воздуха.

— Раньше я сказал бы, что такого быть не может. Однако сейчас воздержусь от подобных заявлений. Если ты впрямь считаешь, что в доме кто-то завелся, то я взгляну на него по-некромантски.

— Сделай милость, — совершенно серьезно согласился Филипп Петрович и поцеловал руку Арине Родионовне, затем пожал ладонь Питерского. — Как служба, Фома Ведович?"

"— Жаловаться грех, — серьезно отозвался парень, польщенный вниманием старшего Чехова.

— Верно говорите. Однако, если понадобится помощь, то прошу обращаться. Даже если вам покажется, что дело пустяковое. Поверьте, порой свежий взгляд со стороны или визит в отделение кого-то мрачного очень помогает восстановить дисциплину. Я знаю, что под ваше начало попало несколько отпрысков важных людей. Не удивлюсь, если они попытаются вас продавить. Не вздумайте играть с ними в дипломатию.

— Розгами? — удивился Питерский.

— Я о другом, — тотчас поправился князь. — Кого-то надо будет наказать так, чтобы другим не повадно было. И лучше, если это наказание одобрит кто-то вроде меня. Тогда семья обиженного не станет выдвигать претензий. Может, даже попытается откупиться от позора и вернуть сына в отделение.

— И его надобно будет принять обратно? — живо осведомился Фома.

— Ни в коем случае.