Без права на любовь

 — Шейран встал с кресла, тяжело оперся руками на стол.

— А вот черта с два!

Оттолкнувшись рукой от деревянной столешницы, Ферт легко перемахнул через стол. Схватил меня за плечо, больно сминая пальцами плоть. Буквально выволок наружу. С грохотом захлопнул дверь.

В конце коридора я увидела бледное лицо Марты. Но стоило Шейрану бросить взгляд на экономку, как та предпочла мгновенно ретироваться.

Шейран прижал меня к стене. Навис надо мной.

— Ты что творишь? Что себе позволяешь? — глухо прорычал он.

Наконец я поняла, какую глупость совершила — не только зашла в клетку со львом, но и набралась наглости подергать того за усы.

— Я не буду твоей содержанкой, — твердо произнесла я и встретилась взглядом с мужчиной.

Мои колени дрожали. Больше всего хотелось спрятаться, сжаться в комочек, закрыть голову руками. Близость Шейрана пугала… и обжигала одновременно. Взор лорда пылал, как у демона из преисподней.

Шейран первым отвел взгляд. Он выдохнул сквозь сжатые зубы какое-то ругательство, а затем, явно пересилив себя, отступил на шаг.

— Не знала, что ты скрытый садист, — пробормотала я, растирая пальцами плечо. — Неужели нравится видеть на теле у девушки синяки?

Виконт скривился, но извиняться не стал, вместо этого глухо спросил:

— С чего ты взяла, что я хочу сделать тебя содержанкой?

— Скажешь, и мысли такой не было?

Наше безмолвное противостояние выпило из меня все силы.

— Была, — не стал спорить Ферт. — Но, девочка, поверь, ты далеко не самая важная из моих проблем.

Я почувствовала, что краснею.

— Но… одежда?

— Что одежда? — изображая вселенское терпение, переспросил Шейран.

— Марта сказала, что ты так решил проявить свою щедрость… — пролепетала я.

— И что, Алана? — вздохнул он. — По моей вине ты лишилась не только сменной одежды, но и всего имущества… Кстати, что-то не припомню, чтобы ты возражала, когда я покупал костюм, который на тебе надет. — Ферт усмехнулся. — Так что считай это своего рода компенсацией за доставленные неудобства… — Лорд сделал многозначительную паузу и добавил проникновенным шепотом: — А не платой за прекрасно проведенную ночь.