Антигерой

Пахнет сигаретами и кофе, на низком столике и на полу возле дивана лежат книги. Много книг, словно кто-то высыпал сюда библиотеку. Дверь из гостиной, видимо, ведет в спальню.

— Сядь, — мужчина указывает мне в кресло. Ну не связывают — уже хорошо. Могу, конечно, схватить со стола увесистую пепельницу и напасть на мужчину. Но не факт, что я его вырублю и тем самым не разозлю. Мои бедные губы не переживут очередных побоев, нужно включить голову и быть хитрее.

Сажусь, прикасаюсь языком к разбитым губам. Больно. Шиплю.

Мужчина протягивает мне маленькую бутылочку воды, беру, только сейчас понимая, что жутко хочу пить. Он садится на диван и с минуту молча наблюдает, как я жадно глотаю воду.

— Слушай меня, девочка, — обращается он ко мне. Голос у него хриплый, грубый, словно он простужен. — Давай договоримся сразу: ты тихо сидишь, и мы обходимся без связываний и рукоприкладства.

— Кто вы? — спрашиваю я, чтобы понять, что вообще происходит.

Мужчина качает головой, не отвечая.

— Сейчас ты идешь в ванную, — указывает глазами на коридор. — В шкафчике над раковиной есть аптечка, под раковиной — свежие полотенца. Приводишь себя в порядок и ложишься спать, — посматривает на массивные часы на запястье. По ощущениям, уже часов пять утра. — Ложишься сюда, — указывает на диван, на котором сидит. — И просто отдыхаешь.

— А…

— Без вопросов, — перебивает меня, не позволяя договорить. — Ответов все равно не получишь.

Молча киваю. Сил нет совсем.

— Все, иди, первая дверь справа.

Поднимаюсь, бреду по коридору, включаю свет, прохожу в небольшую ванную. Ничего особенного, белый кафель с серебряным рисунком, ванная, она же душевая за занавеской, раковина, стиральная машина. Запираюсь. И впервые за несколько часов чувствую себя свободной. Я могу отгородиться от чужих людей, которые решили, что имеют права распоряжаться моей жизнью.

Открываю шкафчик с зеркальной дверцей. Все стандартно: пена для бритья, станок, гель после бритья, жидкое мыло и аптечка. Ничего такого, что можно прихватить с собой. Ни ножниц, ни пилочки. Да в принципе, все равно, я не смогу этим воспользоваться правильно, чем навлеку больше бед.

Папа еще, наверное, не знает… Он вообще мало мной интересуется. Ему было важно запереть дома ради мнимой безопасности. А что я делаю взаперти — его не волновало.