Американ Босс

А вот сейчас, придавленная стояком Кэпа, я во второй раз по его вине признаю себя гормонально-неустойчивой самкой и бесстыдно обхватываю супергеройскую задницу ногами.

Кэп тяжело дышит, нависая надо мной сверху, и его взгляд мечется от моего лица к груди.

— Я не буду трахать тебя, Бэмби.

Я даже обидеться не успеваю, потому что в этот момент он обхватывает ртом мой сосок, комната начинает бешено кружится, после чего перестает существовать вовсе. Я даже не понимаю, от чего меня прошибает пот, а в животе начинают бурлить горячие пузырьки: то ли от того, что здоровый болт, прикрытый боксерами давит туда, где влажно и ноет, то ли от того, что его язык настолько ловкий, что при желании мог легко связать шарф или свитер.

«Хорошая идея», мелькает у меня в голове, а потому я запускаю пальцы в растрепанные влажные волосы и сильнее прижимаю голову Кэпа к себе, чтобы у него даже мысли не было отстраниться. А чтобы последнее слово осталось за мной, вру:

— Я бы тебе все равно не позволила.

Кэп с пошлым влажным звуком выпускает сосок из рта и, поймав мой взгляд, проводит по нему языком. Между бедер простреливает разряды тока, такие, что хочется закрыть глаза и целиком отдаться им, но я завороженно продолжаю смотреть, как он делает это снова: сжимает ручищей вторую грудь, и, не прекращая гипнотизировать меня глазами, растирает сосок языком.

— Еще как позволила, Бэмби. Если бы у меня были с собой резинки, я уже был в тебе, а ты стонала так, что заставила наших соседей краснеть.

Грязный кэповский язык. Заводит меня. Так же как и обжигающая эрекция, которая начинает толкаться между моими раскрытыми бедрами, от чего становится невозможно думать и тяжело дышать.

— Ты такая мокрая, что я чувствую тебя через трусы, — хрипло сообщает Кэп, скользя по моему лицу глазами. — Я пиздец как хочу тебя трахнуть.

Во рту пересыхает от того, сколько желания в его лице и сексуальной вибрации в голосе, и я, облизав губы, спрашиваю:

— И как бы ты хотел это сделать?

Дыхание на моем лице становится горячее чем банный пар, глаза напротив темнее, а толчки бедрами грубее и интенсивнее.

— Поставил бы тебя на четвереньки и смотрел, как мой член двигается в тебе. Слушал, как ты умоляешь и стонешь. Намотал бы твои волосы на кулак и заставлял просить еще, пока ты не охрипла.

Кровь в венах начинает кипеть, превращая мои мозги в похотливый кисель, и я вправду начинаю просить:

— Еще, Кэп.