Американ Босс

Но не могу же я друга в беде бросить.

— Я в нее боюсь садится, бро. Вдруг взорвется.

Рука-лицо. И из-за этого я просрал выходной.

— А ты, конечно, мастак мостыриться, — хмыкает Влад, когда мы оказываемся на сидениях у меня в машине, и я опускаю крышу, чтобы защититься от назойливого жужжания насекомых. — Говорил, что голубоглазая конфетка твоя родственница, а сам ее пялишь.

Я от неожиданности чуть язык не прикусываю, но быстро прихожу в себя и вопросительно поднимаю брови.

— Ты это о чем?"

"— Лицо попроще сделай, бро.

Я вас в Бонначио видел. Вы так мило друг друга пиццей кормили, что я залюбовался. Мог бы и сказать, что встречаетесь, я бы в дирик к ней не долбился тогда.

— Во-первых, мы не встречаемся, — смотрю Владу в глаза, чтобы у него не возникало мысли, что я не серьезен. — А во-вторых, я тебе зад надеру, если ты к Нике еще раз сунешься. Я тебя уже предупреждал, вроде, насчет нее.

Влад открывает окно и достает из кармана ненавистный мне вейп. Лучше бы сигареты продолжал курить, честное слово.

Куда менее вредно, чем от пропиленгликоля кайфовать.

— Да че ты рычишь сразу, бро? Вы с ней сосались на глазах у всего рестика, а потом за ручку вышли. А мои приглашения с девчонками позависать ты уже три недели динамишь. Сева так и сказал, что у тебя кто-то появился, — он выпускает густую химическую струю в окно и, повернувшись, уточняет: — Так чего, выходит, не встречаетесь?

Дерьмовый какой-то расклад Влад обрисовал. Я-то точно знаю, что мы с Бэмби не встречаемся, но рассказывать ему о нашей договоренности о сексе без обязательств почему-то не хочется.

Хер знает, что в его столичных мозгах созреет — еще посчитает Бэмби шлюхой, а она не такая. Вернее, такая, но только для меня.

— Мы с ней не парень и девушка, — повторяю хмуро. — А подойдешь к ней, я тебя пожизненным щелкунчиком сделаю.

Обдав клубами яблочного дыма, Влад хлопает меня по плечу и говорит примирительно:

— Да понял я, бро. Но когда ты уедешь, я же могу ее на тусу позвать? Родственница у тебя реально прикольная.

В моем вкусе. Глазки такие синие, ножки, да и вообще…

И снова перед глазами режиссируется короткий ролик, как я хватаю Влада за выбритый затылок и провожу краш-тест: с размаху бью его лбом о панель. И еще раз, пока его не постигнет избирательная амнезия, и он не забудет имя Ники.

— Я выйду, подышу, — цежу сквозь сжатые зубы и, с силой толкнув дверь, покидаю машину, оставляя Влада травить свой организм в одиночестве.

Блядь, а.