Актриса на главную роль

Трофим-младший рос, окруженный героикой знаменитого прадеда, его рассказами про службу, про войну, про подвиги товарищей. На книжных полках, в рядах военной литературы, мемуаров известных полководцев, любимых писателей, прошедших войну, стояли и изданные мемуары прадеда, и посвященные ему книги, поблескивали кубки. На стенах висели грамоты, а в специальной стеклянной витрине красовался дедовский парадный мундир, увешанный орденами и медалями. Сказочная красота для пытливого ума мальчишки.

– У меня довольно скучная биография, – посмеивался Разведов. – Совсем не яркая и насыщенная, как твоя. Хорошо учился в школе, занимался спортом, ходил в аэроклуб, что называется, с детства заточен на поступление в летную академию. Поступил, перешел на казарменную жизнь в семнадцать лет, отучился, и понеслась служба по разным регионам и гарнизонам страны.

– То есть прямо по Шекспиру: «полный самых законченных достоинств» молодой человек, – улыбнулась Глафира, слушая его с большим интересом.

– Да ладно, – рассмеялся Разведов, – не до такой же степени. Курсантская жизнь – она, конечно, не сахар. И внутриказарменная дисциплина есть, и элементы дедовщины, и все такое прочее. Но мы же летчики, елки зеленые, а это вам не кот чихнул. Лазили по карнизам, заборам и деревьям, сбегая в самоволку, и девушек обхаживали с повышенным рвением, и курили, и пили, порой напивались вдрызг.

– А жена-дети? – продолжала расспрашивать Глафира. – Если я правильно понимаю, ты поздно женился, что не характерно для военных.

"– Не характерно, – подтвердил Трофим. – Наш брат служивый старается жениться до окончания учебы, подстраховаться, так сказать. Службы бывают разные, но в основном молодых летех засылают в такую… в общем, далеко и надолго, где, как правило, свободные женщины не шастают, а те, которые шастают, в жены не очень-то подходят по разным веским причинам. Но у меня вот так сложилось.