Актриса на главную роль

 – И заключила твердым, холодным тоном: – Из-за своего психопатического желания достигнуть цели любой ценой, доказать всем свою исключительность, испытывая какое-то прямо сектантское наслаждение от своих деяний, вы убили прекрасную, великолепную актрису, яркую неординарную женщину, уровня которой вам никогда не достигнуть. Никогда, – повторила она с нажимом, – хоть вы тут всех вокруг перетравите.

– Вы ни черта не понимаете! – вдруг сорвалась на крик Мельниченко. – Ни черта! Элеонора была ничтожеством! Ничтожеством, презиравшим всех вокруг! Она называла других актрис кошками подзаборными! Она была просто стареющей стервой, кичившейся своей былой красотой! Она издевалась надо мной, принижала, оскорбляла!"

"– Какая у вас, однако, нежная душевная организация, прямо лесная фиалка на снегу, – саркастически заметила Глафира и, резко поменяв тон, акцентируя каждое слово, громко произнесла: – Вы.

– Потому что я должна была играть эту роль! Это был мой шанс! – раскрасневшись, продолжала кричать Мельниченко. – И ехать с ней на «Золотую маску»! Я! А не они! И вырваться из этого вонючего театра тоже должна была я, а не они!

– Высказали бы, предъявили свои претензии Тихону Анатольевичу, мне, актрисам, зачем же сразу убивать-то? – с тяжелой досадой ответила на эти вопли Глафира. – Ну вот вы их устранили с дороги, а я вас все равно не взяла на роль.

Мельниченко не ответила, только буравила Глафиру пронзительным взглядом, видимо, должным передать какую-то сильную мысль.

Глафира развернулась и пошла к ступеням в углу сцены.

– Вы не понимаете! – прокричала Катя.

– Екатерина Мельниченко… – монотонным голосом произнес Юрий Лепин, подойдя к девушке и ловко защелкнув на запястьях наручники. – …вы арестованы по подозрению в убийстве Элеоноры Аркадьевны Туркаевой и попытке убийства Гордеевой Натальи Игоревны. Все сказанное вами…

У ступенек Глафиру ждал Трофим, протягивая руку, чтобы помочь спуститься. Она благодарно приняла помощь, вложив в его ладонь свою ладошку.