Актриса на главную роль

Избытком воспитания та была явно не обременена и отчитывала Глашу с Трофимом громко, с завидным энтузиазмом, обещая всяческие общественные и материальные кары, угрожая общением с представителями органов опеки, которые заберут детей из семьи, раз родители не умеют их воспитывать и «держать в узде».

И было со всей очевидностью понятно, что дамочка получает просто-таки душевное удовольствие, выливая на них громким истеричным голосом свои умственные испражнения, пересыпая льющийся поток легким матерком в манере, характерной для продавщиц вьетнамских бутиков парижской моды, которые удачно вышли замуж за богатого дядечку.

– Не надо драматизировать, – попыталась остановить ее Глафира.

Чем, как и следовало ожидать, только поддала огоньку искрометной речи. У мамаши прямо-таки открылось второе дыхание. Дергая за руку сынка лет восьми, мрачноватого мальчика малоприятной, почти болезненной упитанности, она тыкала пальцем сыну в лицо, предъявляя его малоубедительную розовую царапинку на подбородке в качестве доказательства.

Разведову надоело. Он шагнул к буйствующей девице, ухватил ее за локоть и негромко, спокойно и властно приказал:

– Ти-хо.

И наступила блаженная, почти звенящая тишина. Только птички громко чирикали, перекликаясь. Не отпуская локтя дамочки, с легким испугом смотревшей на непонятного мужика, Разведов повернулся к Савве с Макаром и распорядился: – А теперь вы объясните мне свою версию того, что произошло.

Пацаны принялись эмоционально, взахлеб, размахивая руками и перебивая друг друга, рассказывать о происшествии.

Вдруг ребята услышали доносившиеся со стороны рощи громкие крики мальчишек и, не удержавшись, помчались туда.

Макар с Саввой подъехали поближе, интересно же, что происходит, и увидели, что пацаны, оказывается, выбрали своей мишенью щенка. Тот пищит, пытается уворачиваться, уползти, плачет, весь в крови, а спастись не может.

И Савка с Макаром, не задумываясь, бросились на мальчишек, спасая щенка.