1000 не одна ложь

Обернулась к Анмару и погладила его за ушами.

— Со мной все будет хорошо, вот увидишь… все будет хорошо. Иди… уходи.

А сама встала в полный рост.

— Я пойду, куда скажешь… можешь наказать меня за то, что сбежала.

— Кто надо понесет свое наказание, — глухо сказал Аднан, глядя то на меня, то на уходящего в пески Анмара, и вдруг вскинул руку с пистолетом, и я сама, не понимая, что творю, бросилась к его руке, поднимая ее вверх, так, что выстрел пришелся в сторону и зацепил одного из людей Аднана.

Тот завалился с лошади в песок, а я увидела, как скрылся из вида черный силуэт пса.

— Ясер мертв, — крикнул кто-то.

— Закопайте его в песок. Я случайно промахнулся. Возвращаемся в деревню.

Когда мы въехали в поселение, трупы растерзанных собаками людей еще уносили куда-то за здания. А потом я заметила привязанную к столбу женщину. Это была Фатима. Она дергалась на веревках и, едва заметив нас, закричала:"

"— Кудрат.

ГЛАВА 12

Меня бросили обратно в сарай и закрыли, заперли снаружи. Вначале я обессиленно упала на матрас, выдыхая от облегчения и чувствуя, как холодный пот струится по всему телу… а потом все же распахнула глаза, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Кричала Фатима. Громко кричала. Но я ее слышала лучше всех, сарай прямо у столба расположен. Мне видно в окошко, как она извивается на веревках, как корчится и кусает губы.

— Асад. Ты же брат мой. Вступись. Сжалься. О, Аллах, я ничего не сделала. Ничего.

— Лжешь. Сделала. Кадир — муж твой, и ему решать, как тебя наказывать.

— Я же сестра тебе… как ты можешь?

Увидела Асада, и дрожь гадливости прошла волной по телу. Вспомнила его… вспомнила, как будто вчера видела. Лицо это мерзкое, слюнявые губы и ладони, которые шарили по моему телу. Как и укол в шею, с которого начался весь мой кошмар.

— Сама мужа себе выбрала. Меня не спросила. Легла с ним. Теперь терпи.

— Прокляну.

— Проклинай. Проклятьем больше, проклятьем меньше.

Асад мимо прошел и в песок сплюнул у ног Фатимы, а та снова взвыла, пытаясь руки освободить.

— Пить дай. Жарко мне. Дышать нечем. На пекло повесили. От жажды умру.

— Значит, такова твоя участь.

Крикнул Асад и рассмеялся, разговаривая еще с кем-то. Наверное, я должна была радоваться и злорадствовать, но я ничего подобного не испытывала.