1000 не одна ложь

ГЛАВА 23

Я, как сквозь белую пелену, смотрела, как Джабира крутится вокруг Аднана, как смазывает его раны, что-то шепчет и водит руками над его телом, а потом вливает ему в рот темную жидкость из склянки. Силы покидали меня, глаза закрывались, но я не могла себе позволить заснуть или потерять сознание. Я хотела убедиться, что с ним все в порядке, и лишь тогда позволить себе прилечь.

— Вовремя. Как же вовремя ты его успела притащить. Еще б немного, и началось бы заражение. Он слаб и обескровлен, и я понятия не имею, какие силы позволили ему продержаться так долго.

— Он сильный, — тихо прошептала я, — он очень сильный.

— Нет. Это ты сильная. Если бы не ты — он бы уже давно умер. И я понятия не имею, как такая хрупкая худышка, как ты, смогла притянуть здоровенного мужика по песку столько километров.

— Мне помог Анмар."

"— А до этого? — она покачала головой. — Любовь имеет чудовищную силу. Нет ничего в этом мире сильнее, чем любовь… как, впрочем, и разрушительней нет.

От облегчения, что я наконец-то здесь, что нашла ее, по моим щекам покатились слезы, я прижала руки к лицу.

В этот момент мне казалось, что все силы иссякли, словно их хватило ровно до того момента, как Джабира сказала, что, возможно, Аднан будет жить. Она еще долго возилась, причитая и что-то нашептывая зловещим голосом. А я сквозь дремоту и дикую усталость смотрела на ее четкие и выверенные действия и чувствовала, что я совершенно опустошена.

Самое жуткое оказалось — расстаться с ним еще раз. Отдать его в лапы смерти. Я бы, наверное, не смогла это пережить снова.

Я готова была за него драться с тысячью шакалов, со всеми песками Сахары и с собственной слабостью.

— Все, что было возможно, сделано, — Джабира вышла ко мне с окровавленными руками, опустила их в таз и начала смывать кровь. — Все раны тяжелые. Каждая из них могла стать смертельной. Он потерял много крови. Будет жить или нет, я не знаю. Если и выживет, останется хромым, перерезано сухожилие. Оно срастется, но бегать, как прежде, он не сможет. Но это самый лучший из прогнозов.

— А самый худший? — тихо спросила я и прижала руки к груди, чувствуя, как болезненно колотится сердце.

— Худший — это то, что пойдет заражение, и он умрет от него в ближайшие несколько суток. Я не волшебница — я всего лишь знахарка. И не всегда хватает моих травок и заговоров, чтобы поставить человека на ноги иногда нужны и врачи. А времени привезти сюда врачей у нас нет, как и отвезти туда его. У меня нет никаких средств передвижения.