1000 не одна ложь

В этих людях Бога не было изначально, они погрузились в преисподнюю своих страхов и животной жажды выжить. Каждый думал сам за себя, боялся и трясся за свою шкуру. Хотел удержаться в сытном месте любой ценой, даже за счет других людей.

Подлость — не порок, никто никому не доверяет, в глазах сверкает ненависть и практически нет любви. А если и есть, то только к себе самому. Бахиджа не могла быть иной, иначе ее бы здесь уже давно не было.

— Молчим? Значит, ты пойдешь.

Женщина указала на одну из девушек толстым пальцем.

— Я? Почему я? Это не я разбила.

— А кто?

— Это сделала я.

Я вышла вперед и вздернула подбородок выше.

— Я разбила сервиз. Не надо выбирать никого другого.

— Пошли за мной."

"Скомандовала и развернулась к широким дверям, ведущим в коридоры, я пошла за ней, чувствуя, как ноют ноги. Но перед тем как уйти, она подозвала одну из девушек и что-то шепнула ей на ухо, та приподняла подол джалабеи и побежала к двери.

Бахиджа молчала, да и мне было нечего сказать.

В отличие от них всех, я не боялась. Чего мне бояться? Самое мерзкое со мной уже случилось. Что мне может сделать Фатима-старшая? Первая жена Кадира? Покалечить мне руки? Так у меня все пальцы в ранах и болят так, что, кажется, я взвою. Приказать выпороть? Уволить? От этой мысли я даже рассмеялась сама себе. Пусть уволит. Бахиджа вдруг остановилась и повернулась ко мне. Я не видела на ее лице ненависти и ярости, скорее, она смотрела на меня с жалостью.

— Когда она будет говорить, отвечай коротко ""да, Госпожа"" и ""вы правы, Госпожа"" и ""я виновата, Госпожа"". Взгляд в пол, в глаза ей не смотри, не дерзи, как ты умеешь. Держи язык за зубами и, может, все обойдется. Хотя не думаю… у нее паршивее настроение вот уже несколько дней. Если захочет ударить по рукам, не разворачивай тыльной стороной — там больнее. Покажи свои руки…

Я протянула кисти рук, и она издала удивленный возглас.

— О, Аллах, что с твоими пальцами?

— Аллергия на мыло и на большое количество влаги.

Потом посмотрела на меня.

— Ты знаешь, это на данный момент не так уж и плохо. Может, она увидит твои раны и не тронет тебя. Вечером я позабочусь о твоих руках.

Я была ужасно ей благодарна в этот момент. Оказывается, даже настолько крошечное человеческое участие способно отогреть душу.

— Спасибо, — тихо сказала я, и она ободряюще потрепала меня по плечу.

— Я думаю, все обойдется.