На грани развода. Вернуть любовь

– Я подожду, пока ты остынешь, – снова заводит свою песню, но я не позволяю ему продолжить:

– Если я узнаю, что ты пытаешься подобраться ко мне, я просто уеду в другую страну. Благодаря тебе я знаю, что это очень просто сделать. Но я надеюсь, что у тебя хватит совести не портить мою жизнь. Дай мне жить спокойно. Ты обязан мне, Глеб. Больше нас ничего не связывает.

– Но я люблю тебя, Ксюша, – говорит с надрывом. – Что мне делать с этим? Я не смогу жить без тебя!

– Ты преувеличиваешь мою важность для тебя.

– Не говори глупости, я не рад... Я готов создать семью с тобой.

– Не нужно подвигов, Глеб, со мной всё в порядке. Видишь, стою, разговариваю с тобой. Я жива и здорова.

– Ксюша, не притворяйся, я знаю, что тебе плохо, знаю, что я нужен тебе.

– Нет...

– Начнем все сначала...

– Нет, Глеб, прекрати! – ударяю по стеклу.

Дребезжание разносится вокруг, проникает в трубку и эхом возвращается ко мне. Знаю, что Глеб тоже слышит и видит, что я сделала. Он замирает, стиснув челюсти. Смотрит долго-долго, пауза затягивается, секунды перетекают в минуты, пока я безжалостно не рву этот молчаливый крик о прощении последними словами:

– Я не хочу больше ничего от тебя. Ты мне не нужен. Любовь прошла, понимаешь? Ее больше нет.

А потом просто нажимаю на «отбой», отходя от окна. Перед глазами все еще стоит Глеб, его окаменевшая поза, неверие в глазах, смешанное с надеждой. Но я сотру его. Из глаз, из сердца, из жизни. Сотру так, будто и не было. Потому в моей новой жизни ему нет места.

Глава 23

5 месяцев спустя

Глеб

– Здравствуй, Глеб! – пожимает мне руку Анатолий, заходя в кабинет. – Алиса не смогла приехать из-за срочной работы, но будучи отцом, я ведь тоже имею право подписывать документы?

Анатолий вписан в свидетельство о рождении в качестве отца Вовы, но я понятия не имею, есть ли у него право подписи.

Муж Алисы – мужчина ее возраста, невысокий и коренастый, с тронутыми сединой темными волосами и мягким взглядом. После переезда в Москву он полностью включился во все, что касается Вовы, так что его я видел, пожалуй, еще больше раз, чем вечно занятую Алису и собственно, самого ребенка.