Жестокая любовь мажора (СИ)

Машина… у него красная копейка. Номер, господи, я не запомнила номер… триста двадцать четыре или двести тридцать четыре…

— Тише. Скажи мне, где вы.

Меня трясет, и я стискиваю руль до побелевших костяшек.

— Не знаю, мы на окраине города, заперты в машине, он вышел кому-то позвонить… Господи, он возвращается…

— Тише, успокойся. Детка, сейчас ты должна кое-что сделать. Брось телефон на коврик и говори все, что видишь по пути, ясно?

Но я больше не слышу ее, только хныканье сына, помехи и хлопок дверцы, а после ублюдский хриплый голос:

— Закрой пасть своему выродку!

Я стискиваю телефон в руке и начинаю долбить кулаком по рулю.

— А-а-а-а… я разъебу его… разъебу суку…

Глава 50"

"— Остановка. Магазин. Зеленый забор в сетку и белый кирпичный дом, — дергаю коленкой. — Забор, деревянный, с нанизанными горлышками от пластмассовых бутылок поверху, заброшенные гаражи, труба, указатель, — выдыхаю я громче, чем следовало, и ловлю беглый взгляд отца в зеркале заднего вида. — Черная речка! Указатель на Медное озеро…

— Что ты там бубнишь всю дорогу?

Под острым взглядом отца я съеживаюсь, прижимая сына крепче к себе.

— Ничего.

Нахмурившись, этот ненормальный сворачивает на поселковую дорогу.

Гравий потрескивает под колесами, а у меня ком в горле застревает. Я поворачиваю голову из стороны в сторону, но кругом только поле и лес, но дорога ведь здесь не просто так? Значит, будут дома. Люди?

Сердце начинает биться громче, но я нахожу в себе силы сделать то, о чем меня просил Илай.

— Свернули налево после указателя.

Я ловлю еще один взгляд в зеркале, а потом мы резко сворачиваем вглубь леса, отчего меня швыряет в бок и кровь стремительно стынет в жилах.

Кирюша вздрагивает и начинает хныкать.

Господи. Мне страшно.

Тошнота подкатывает к горлу, но я борюсь с ней, прижимаясь губами к макушке сына.

— Ш-ш-ш-ш… Тише, зайка… тише… не плачь… — голос искажается, и я шепчу с дрожью в нем, — не плачь, малыш… пожалуйста, все… будет хорошо…

Рваный всхлип все же вырывается из меня, и я зажмуриваюсь, монотонно раскачиваясь с сыном взад-вперед.

Подбородок начинает трястись, и я несколько раз ударяюсь затылком о подголовник, выдыхая и устремляя мутный взгляд в потолок.

Это бесполезно.

Страх струится холодным липким потом. Просачивается через поры и застывает острыми ледяными кристаллами под кожей.

А потом машина останавливается, и мое сердцебиение становится слабым, пульс — нитевидным. Я начинаю тихо паниковать в попытках вдохнуть.