Жестокая любовь мажора (СИ)

Я знаю, что там меня ждет чудовище, которое мечтает отплатить мне по полной за показания, которые я давала против него…

— Потому что… — я замолкаю, ощущая, как дрожит мой голос от нахлынувших воспоминаний. — Потому что я не могу, Илай, — горло взволнованно дергается.

Все, что я собираюсь сказать, звучит неправдоподобно даже для меня. Но озвучить правду — все равно что сказать Багирову «фас», показать быку красную тряпку. Он бросится меня защищать или мстить, только Илай не понимает, на что способен тот человек.

— Почему, черт возьми, ты не можешь? — произносит Багиров спокойно, но я слышу, как он близок к потере контроля, и вижу, что его взгляд в то же время наполняется смесью отчаяния и беспокойства."

"Я прижимаю руки к вискам, глаза затапливает горячей влагой, приходится часто моргать, чтобы не дать слезам выход. Получается. Пока. Опускаю руки и впиваюсь ногтями в ладони.

— В Москве… там у меня ничего нет, а здесь я… — прерывисто втягиваю носом воздух, — здесь я обрела людей, которым нужна… и которые нужны мне.

— У тебя в Москве буду я, — он отвергает мои аргументы. — Я буду рядом, Алис. И я снова помогу: найдем и работу, и садик, а к бабе Люсе будем приезжать в гости…

— Нет! — срываюсь на крик. — Нет, Илай. Пожалуйста, — чувствую, как дрожит подбородок.

Он бросается ко мне и обхватывает ладонями мое лицо.

— Чего ты так боишься, Алис? Для чего все усложняешь? Я буду рядом, обещаю. Просто… Черт возьми, просто доверься мне! — Мои глаза застилает пелена горячих слез. — Я не подведу. Все будет хорошо…

Я высвобождаюсь и отхожу, отворачиваюсь. Так проще. Видеть его пылающие глаза и жгучее желание достучаться до меня… невыносимо. Потому что я знаю, что причиняю ему боль.

— Я не вернусь в Москву.

Тишина такая тяжелая, что мне невыносимо дышать в ней.

— Я не имею права просить тебя изменить свою жизнь и переехать в Питер, но поехать с тобой тоже не могу. — Я делаю глубокий вдох. — Но если ты действительно хочешь попробовать… если у тебя есть возможность и желание… может быть, ты бы смог рассмотреть Питер? Или м-мы могли бы вместе рассмотреть другие города, — идея кажется такой воодушевляющей, что я сжимаю кулаки и уголки моих губ дергаются.