Жестокая любовь мажора (СИ)

Папка не углядел, да? Наверное, на маму твою засмотрелся, она вон у тебя какая красивая, — Лиза осторожно поворачивает голову Кирилла к себе, чтобы оценить повреждение, но тот выгибается и снова пытается спрятать лицо у меня на шее.

— Так, — отступает она. — Давайте пройдем в процедурную. И, наверное, лучше бы Алисе остаться здесь. Обычно без мам дети ведут себя сговорчивей.

Во мне тут же поднимается волна возмущения, но Илай, будто прочитав мои мысли, мягко сдавливает мое плечо.

— У Лизы большой опыт работы с детьми.

Я пыхчу, испепеляя Илая взглядом исподлобья, желая, чтобы он оставался на моей стороне, но вместо этого он встает на сторону своей подружки и я, поддавшись эмоциям, накрываю головку сына ладонью, помогая ему чувствовать себя в безопасности.

Илай тяжело вздыхает, осуждая мое поведение.

— Алис…

— Моему сыну будет лучше со мной, — железобетонно припечатываю я.

Багиров переводит взгляд на Лизу, та лишь разводит руками.

— Я буду в процедурном.

И уходит, оставляя решение за нами, а потом передо мной вырастает Багиров.

— Давай мне мелкого, я буду рядом с ним, обещаю. Ты и так вся на взводе. Дети же все чувствуют…

— А еще они чувствуют, когда мамы нет рядом…

Я в отчаянии упрямлюсь, хотя умом понимаю, что, возможно, он прав и без моего присутствия Кирилл не будет пытаться спрятаться от всех. В горле ком, и он не проходит, даже когда я сглатываю.

— Возможно, придется наложить швы, — голос Илая обретает строгость.

Я так крепко стискиваю челюсти, что у меня сводит зубы.

— Хорошо, — киваю. — Ладно. Наверное, я перегибаю палку… — с трудом признаю и с нарастающей тревогой передаю сына Илаю.

Разумеется, Кирилл начинает опять истерить, мотать головой, а когда видит меня — пытается вырваться и тянется ко мне, рыдая: «Мама!».

Вот! Я ему нужна! Но приходится уступить только по одной причине: я и правда не вынесу ужасного зрелища, когда иголка будет протыкать кожу сына.

Кирюша дергает ногами, отчего сердце обливается кровью, но Илай не затягивает с драмой и быстро скрывается в процедурной.

А я остаюсь стоять на месте, хватая ртом воздух.

Но когда детский плач внезапно стихает, во мне поднимаются совершенно другие эмоции. Я слышу смех этой Лизы, а затем смех Илая. И Кирилл… больше не плачет.