Забери мою душу

— Разве нам нужны поводы?

— Наверное, теперь нужны.

В одном господин адвокат все же прав: нам с Ярославом нужно дистанцироваться.

— Хм, — Яр долго молчит, слышу только, как он глубоко затягивается и выдыхает дым. — Мне просто интересно, это ты сама пришла к такому выводу, или твой еб*рь, настоял? — грубо. Очень грубо.

— Я сейчас не воспринимаю эти слова только потому, что очень хорошо тебя знаю. Ты пожалеешь о сказанном, — выдыхаю в трубку. — Это не ты, это твоя боль говорит. Ты хочешь дать сдачи и ударить в ответ.

Яр опять молчит, слышу только, как он дышит. Щелчок зажигалки, опять прикуривает сигарету.

— Прости, — выдыхает в трубку. — Пожалуйста, прости… — Завтра мы празднуем годовщину открытия клуба. Я хотел бы тебя видеть. Будут только все свои. Вечеринка для посетителей планируется в выходные.

— Хорошо, я буду, — соглашаюсь. Нам нужно расставить все точки. Яр должен переболеть. Пусть ему будет мучительно больно, но, в конце концов, рана затянется. Так надо, мой грустный Пьеро.

— Я буду очень ждать…

Сбрасываю звонок и прячу телефон в карман, взъерошиваю еще влажные пряди волос, наводя на голове творческий беспорядок, и спускаюсь вниз. Хочется есть и горячего вкусного чая. А еще хочется закрыть глаза, уснуть, а наутро потерять память и начать жизнь заново. Что, так нельзя? Жаль. Тогда просто чаю.

На кухне тишина. Прохладно. Лиды нет. Поздно уже. Открываю холодильник и вижу множество контейнеров с едой. Я вдруг понимаю, что хочу маминых блинчиков.

В холодильнике как раз есть питьевой йогурт. Замечательно. Включаю в телефоне «Би-2» и начинаю замешивать тесто. Выходит много, учитывая, что я съем от силы несколько штук. Пойду угощать охрану. Надо же как-то извиниться за мой побег, они, наверное, поседели.

Первый блин комом, и второй туда же, как и третий. А вот дальше все идет как по маслу. Кондитер я или кто? И, подпевая любимой песне, складываю блинчики в стопочку, с любовью смазывая их маслом. По ходу дела снимаю пробу, с удовольствием съедая блинчик, облизывая пальцы от масла, поворачиваюсь к холодильнику, чтобы посмотреть, есть ли у нас сметана и сгущенка, и вздрагиваю, подпрыгивая на месте, когда вижу спокойно сидящего за стойкой Захара, наблюдающего за мной.