За все надо платить

Надо же, а он и не заметил тогда. Вот только сейчас вылезло… Ай да Толя!

– Я отдал ей своего сына, – медленно сказал он, глядя пристально в глаза начальника контрразведки. – И имею право просить ее об услуге, пусть даже выполняться мои просьбы будут ценой ее страданий. Не волнуйся, престарелый Ромео, я не стану просить ее ни о чем незаконном. Эта девочка мне нравится, и я буду ее беречь.

Он повернулся и пошел дальше по коридору в сторону гостиной, уверенный в том, что Анатолий Владимирович Старков послушно идет за ним.

– Толенька! – радостно воскликнула Вера Александровна, которая выделяла Старкова из всей команды мужа, искренне ему симпатизировала и считала единственным интеллигентным человеком из всех, кто составлял окружение Денисова.

Она легко поднялась с дивана и царственным жестом протянула Старкову морщинистую, покрытую пигментными пятнышками, но все еще изящную ручку, которую тот галантно поцеловал.

– Я на вас в обиде, Толенька, – лукаво улыбаясь, сказала Вера Александровна.

– Чем же вы так покорили мою супругу? – поинтересовался Денисов, снова всматриваясь в Тарадина.

Он ожидал, что сейчас гость откроет рот и ляпнет какую-нибудь банальность, но, к удивлению Эдуарда Петровича, Тарадин молчал, словно и не слышал вопроса.

– Оказывается, Володя – знаток истории костюмов, и он рассказал мне массу интереснейших вещей.

– Неужели? – скептически хмыкнул Денисов. – Что ж, я очень рад. Через полчаса Алан подаст обед, а пока можно выпить чего-нибудь.

Он подошел к встроенному в стену бару и открыл дверцу.

– Что тебе налить, Верочка?

– Чуть-чуть кампари.

– А тебе, Толя?

– Мне ничего, спасибо.

– А вам?

Денисов выжидающе повернулся к Тарадину, подумав, что до сих пор даже не слышал его голоса. Ну, теперь-то он не сможет проигнорировать вопрос и не ответить.

– Виски с содовой."

"Голос у Владимира оказался низким и густым, что как-то не вязалось с его неказистой неуклюжестью. Эдуард Петрович подал жене и гостю стаканы, себе плеснул джина на самое донышко и уселся на бежевый диванчик рядом с женой. Старков поймал его строгий взгляд и тут же увел Тарадина в другой конец большой гостиной, привлекая его внимание к висящей на стене картине – написанному маслом натюрморту.