За все надо платить

На работу возвращаться было поздно, да и незачем, учитывая утренние события. Она распрощалась с дядей Костей и его бдительным чадом и поехала домой.

Ее удивила огромная толпа пассажиров на платформе метро на «Киевской», где она делала пересадку на свою ветку. Оказалось, что по техническим причинам поезда на арбатско-покровской линии идут с увеличенным интервалом, который вместо обычных полутора минут растянулся аж до двадцати. Голос, доносящийся из громкоговорителя, настоятельно советовал пассажирам пользоваться наземным транспортом, но Насте этот совет никак не годился – до «Щелковской» наземным транспортом она бы добиралась до утра.

В вагоне было душно, и очень скоро Настя почувствовала знакомое противное головокружение и легкую дурноту. У нее были слабые сосуды, и духоту и давку она переносила плохо. В обычной ситуации она в таких случаях выходила из поезда на ближайшей станции и отсиживалась на скамеечке на прохладной платформе, дожидаясь, пока дурнота отступит.

После «Измайловского парка» толпа несколько поредела, и Насте удалось свободно вздохнуть. На «Щелковской», когда она уже поднялась по лестнице в подземный переход, она услышала сзади:

– Девушка! Девушка в голубой куртке!

Она обернулась и увидела женщину средних лет, которая делала ей какие-то знаки.

– Вот. – Женщина протянула ей кошелек. – Вы обронили.

"Настя с удивлением взяла кошелек. Как она могла его обронить? Как он мог выпасть из застегнутой на «молнию» сумки?

– Спасибо, – растерянно сказала она женщине и стала засовывать его обратно, все еще не понимая, что произошло.

– А у вас еще что-то выпало, – заметила глазастая дама. – Вон, сигареты.

Настя опустила глаза и увидела прямо у себя под ногами пачку сигарет. Она судорожно провела рукой по дну сумки. Так и есть, дно разрезано чем-то острым.