За все надо платить

 – Но если у них все в порядке и нет никаких конфликтов, то она должна была в первую очередь отзвониться ему, чтобы он не беспокоился. А она этого почему-то не сделала. Вы же понимаете, Анастасия, убийство явно заказное, а раз так, то у этой парочки есть хозяин, перед которым они отчитываются. Пусть не синеглазому напарнику, но уж хозяину-то она должна была позвонить и сообщить, где она и что с ней. И тогда напарник не стал бы ее разыскивать, прикидываясь брошенным любовником.

– Ладно, от меня-то вы что хотите?

– Вы могли бы выяснить в Шереметьеве, проходила ли она паспортный контроль? Коченова Тамара Михайловна, 16 сентября.

– Хорошо, я узнаю. Что еще?"

"– Вы прекрасно знаете, что еще. Просто вы не хотите мне помогать, я вам надоел.

– Да, вы мне надоели, – с неожиданным раздражением сказала Настя. – Говорите приметы.

Она быстро записала под диктовку Тарадина приметы Тамары Коченовой и Николая Саприна. Завтра же она «примерит» эти приметы к неопознанным трупам. Может быть, синеглазый Саприн уже нашел и убил красивую шатенку Тамару.

Настя повесила трубку и вернулась на кухню, где вместе с мужем разгадывала огромный, размером в газетную полосу, кроссворд. Алексею достаточно было одного взгляда на ее лицо, чтобы понять, что она находится в крайней степени недовольства.

– Ты чего, старушка? – озабоченно спросил он. – Кто тебя расстроил?

– Ерунда, Лешик, не обращай внимания, – отмахнулась Настя. – Что там у нас дальше?

– Дальше у нас персонаж, сделавший карьеру на стеклотаре. Третья буква «р» и предпоследняя тоже «р».

– Баркильфедро, – тут же откликнулась она.

– Умница, – похвалил муж. – Тогда у нас появилась буква «ф» для слова по горизонтали. Это будет… это будет… Патологическая страсть к тем, кого уж нет. Это что такое?

– Это некрофилия.

– Наверное. – Он пожал плечами. – А почему ты злишься? Что в этом плохого?

– Извини, солнышко, это я так. Настроение испортилось, вот и брюзжу.

– Может, расскажешь родному мужу-то?

– Ой, Лешик, да нечего рассказывать. Глупая у тебя жена, вот и весь рассказ. Дура, одним словом.

– А поподробнее нельзя? Двадцать лет с тобой знаком и все мечтаю услышать трагическую повесть о том, какая ты глупая.