Второй брак 2

То есть, для того, чтобы понести от кронпринца, у меня оставалось максимум три-четыре дня.

И, сидя в резиденции Кейла, я жутко волновалась, понимая, что уже скоро он придет и нам придется… делать все, что угодно, лишь бы я немедленно забеременела от него.

Настоящее

Однако, тревожные новости на сегодня не кончились. Некоторые из них заставили забыть о волнении перед этой ночи, и направили переживания в другое русло.

Вскоре все сайты в интернете взорвались новостью о покушении на кронпринца.

Я не могла перестать листать ленту быстрых новостей, и когда увидела это сообщение, мое сердце рухнуло вниз, а голова закружилась.

Покушение на Кейла? Не на Анаис?… Я предполагала, что Грегори решит избавиться от того, кто знал и принимал главное участие в его планах. Но кронпринц? Императорская семья?

Посыпались новые подробности.

Смазанная фотография Кейла из толпы людей перед императорским дворцом.

“Неизвестный человек напал на Его высочество” — пояснили вскоре новостные сайты. — “Прорвавшись сквозь толпу, при попытке ударить кронпринца ножом, он обвинил его в фальсификации обвинений против бывшей невесты”.

С ума сойти.

Я не находила себе места.

Ходя по комнате туда-сюда, я сжимала холодеющие от нервов руки и телефон в них.

Прошло около часа, когда я услышала за дверью шум, а затем она распахнулась и на пороге оказался Кейл."

"— Ирэн. — произнес он, заходя внутрь и впившись в меня горящим взглядом. По его глазам я поняла, что он был в ярости. Но она не была направлена на меня. — Почему ты здесь? Я распорядился подготовить для тебя комнату.

— Это так важно? — я бросила телефон на диван и быстро подошла к нему. Окинув его взглядом, я заметила, что он попытался избавиться от крови и переодеться, но кое-где, на коже еще были видны не до конца стертые бордовые разводы.

— Уже нормально. — он остановил мою руку, потянувшуюся к его рубашке и опустил ее вниз. — Не стоит, Ирэн.

Я закрыла глаза и протяжно вздохнула.

— Нам не стоило так избавляться от Анаис. Наверное, нужно было перед этим заставить ее показать настоящее лицо несколько раз перед народом, прежде чем обрушить на них правду.