Второй брак 2

Несколько раз размыкала губы и изо всех сил ладонями сжимала ткань своего платья.

— Ваше Высочество, — пробормотала она. Тихо. Ошибочно думая, что ее слова слышал лишь Кейл. — Я не думала, что вы воспримите мои слова настолько серьезно.

— Разве я могу быть несерьезен, когда моя невеста говорит, что ее семья, являясь ворами и убийцами, ее позорит? — Кейл задал этот вопрос сухо. Пролистывая очередную страницу папки. — Я забочусь о своей женщине и о империи. Такие люди должны быть наказаны.

Поскольку Кейл в отличие от Анаис даже и не пытался говорить тихо, его слова вовсе безжалостно разрезали тишину.

— Анаис, ты говорила про нас такое? — спросил отец. Сколько же всего было в его глазах. Неверие. Едкая, безграничная боль. Шок. Все это было настолько мощным, что даже пробиралось через его привычный чрезмерный самоконтроль и суровость.

— Чем… чем мы заслужили такое? — голос мамы дрожал и, сейчас, когда она смотрела на Анаис, создавалось ощущение, что еще немного и заплачет.

Сестра сидела неподвижно. Так, словно оцепенела. Даже не дышала и явно нервничала. Об этом твердили взгляды, которые она опять начала бросать то на кронпринца, то на родителей.

Молчание затянулось, а я все думала, что Анаис сейчас скажет. Начнет оправдываться? Именно этого я и ждала, но сестра, сделав глубокий вдох, отвернулась от родителей. Она посмотрела на кронпринца, после чего спросила:

— Я благодарна вам, Ваше Высочество, за заботу и за то, что прислушались к моим словам.

— Анаис, почему ты называла нас ворами и убийцами? Что мы сделали? — отец уперся рукой о подлокотник. Будто собирался встать, но один из верзил сделал шаг вперед, ясно давая понять, что к Анаис приближаться не стоит.

Она заметив это, немного оживилась. Почувствовала себя под защитой и, проигнорировав вопросы отца, опять обратилась к кронпринцу:

— Расследование что-то показало? По большей степени все, что я вам сказала, было лишь моими предположениями, которые я сделала основываясь на услышанных коротких телефонных разговоров главы рода Рори…

— У меня никогда не было подозрительных разговоров, — отец стиснул зубы.