Возвышение Меркурия. Книга 7

Внутри Мьёльнира плескалась ещё треть энергии — в случае необходимости, я мог использовать его, как накопитель, влив всю её в одно плетение и добавив толику божественной мощи. Что-то мне подсказывало, такого удара, новый третий клинок Абэ не пережил бы.

А прямо сейчас, каменный спутник подцепился к его защите. Сотнями тонких невесомых нитей, который соединили его с барьером противника. После чего потянул энергию, вбирая ту в себя.

Японец пошатнулся. В глазах, что по-прежнему смотрели на меня, появилось непонимание.

Он даже попробовал убежать — сделал рывок в сторону, видимо полагая, что угроза находится где-то вплотную. Вполне справедливо, к слову. Но простого прыжка, на тот момент уже было недостаточно. А летать он не умел.

Чуть не рухнув на землю, запоздало решил сопротивляться. Опять же, было уже поздно — Мьёльнир содрал с него защиту. И теперь добрался до внутренних резервов. Наблюдая, как спутник раздирает в клочья и поглощает ядра Великого Мастера, а следом за ними впитывает жреческое пламя Аматэрасу, я осознал, что теперь Абэ выглядят уже не такими опасными.

С источником неизвестной мощи, который создал столько проблем в прошлый раз, сейчас не возникло ни единой заминки. Мьёльнир втянул его силу точно так же, как и всё остальное.

Часть энергии немедленно хлынула ко мне — в уже очищенном и практически идеальном для поглощения виде. Остаток спутник использовал для того, чтобы модернизировать собственную энергоструктуру. Сила, которую он поглощал из обычных артефактов, тут помочь могла слабо. А вот мощь жреца Аматэрасу, пусть и скорее всего ненастоящего, пришлась к месту.

А ещё, ко мне всё это время шёл ручеёк силы из Шанхая. Судя по всему, Олег неплохо вжился в роль.

Жаль, с Пусаном не вышло так быстро. Проект Кристины уже начал работать — она сделала первые шаги. Но благодарность горожан была весьма относительной. Оно в целом, понятно. Времени прошло совсем немного. К тому же, это негативные эмоции у смертных появлялись и закреплялись очень быстро. Они вообще куда лучше запоминали плохое, чем хорошее.