Возвращение в строй

– Подожди, все разъехались, ты сейчас уедешь, а кто заплатит мне?

– А чего ты занервничал? – усмехнулся Бочар. – Тебе же Старикова платила за девицу. И, насколько знаю, неплохо платила.

– Но Руслан обещал и за квартирантов.

– В курсе. Деньги у меня. И за машину не переживай, верну в целости и сохранности.

– Уж постарайся. Попрошу деньги.

– Пошли вниз, там расплачусь, «бабки» у меня в кейсе.

Икорин пошел за Бочаром. Спустившись с лестницы, на последней ступени помощник Мереда резко развернулся и вонзил врачу в сердце тонкое шило, которое до этого вложил в рукав рубашки.

– Вот тебе и расчет за все! – вытаскивая шило, проговорил Бочар.

Забрав ключи, которые лежали на столике в холле, и кейс, набитый деньгами, он вышел из дома. Завел «Хонду» покойного уже Икорина, открыл ворота, выехал на улицу и направился в сторону перекрестка.

Авдюшин тут же доложил об этом подполковнику Горшкову. Командир группы приказал сниматься и следовать к Киселеву, который контролировал квартиру Макарова.

Бочар остановил «Хонду» в проезде, не доезжая до дома номер шестнадцать по улице Дружбы, дальше прошел пешком, внимательно отслеживая обстановку. Не заметив ничего подозрительного, он вошел в подъезд, а вскоре и в квартиру предателя. Там показал ему деньги, и Макаров немного успокоился. Во-первых, Бочар вел себя с ним дружелюбно, когда надо, он умел играть, а во-вторых, он привез с собой бутылку хорошего крепленого вина (взятого из бара врача), чем окончательно расположил к себе бывшего сержанта.

Параллельно прошел доклад Киселева Горшкову, и он получил приказ встретить Авдюшина. Подполковник посмотрел на часы, 16.30. Столько произошло событий, а времени мало.

Горшков вызвал на связь Кулагина и получил сигнал отсрочки переговоров. Павел не мог говорить.

А виной тому были Боровской и неизвестный мужчина, что прибыл в усадьбу на «Форде».

– В коридор, в углу лестница, на потолке посредине люк, подготовь все для быстрого подъема на чердак, – кивнул Давыдову Павел.

– А лестница? Она выдаст нас.

– Неужели, Док, непонятно, что мы втащим ее наверх?

– А? Ну да, конечно.

– И ничего здесь не оставлять.

– Понял.