Танцуй со мной в темноте

Виртуозно создает ярко-красный напиток из трех ликеров и приобретает еще одну поклонницу. У нее на лице написано: «Бери меня. Я вся твоя».

Так… Пусть хватает свой бокал и валит, пока ноги целы. Терпение трещит по швам. Слышу, как лопаются прочные нити, а между пальцами чувствую электрические разряды.

– Пожалуйста, – говорит Никита, подвигая к девушке бокал.

– Впечатляет, – хихикает она, но не спешит уходить.

Она кладет салфетку на столешницу и, удерживая ее пальцем, скользит вперед:

– Здесь моя инста. Может ты…

Девчонке не суждено закончить предложение, потому что в середину салфетки втыкается нож, рукоятку которого сжимаю я.

Гостья испуганно таращится на меня, а я, не моргая, смотрю ей в глаза. Этой Алисе лучше улепетывать в свою страну чудес и оставить в покое моего Шляпника, иначе ее настигнут Труляля и Пиздюля. Намек воспринимается четко. Гостья медленно сползает с барного стула и мирно удаляется, прихватив коктейль. Дергаю нож, пытаясь вытащить его из столешницы, но, кажется, я недооценила силу ревности. Никита убирает мою руку, с легкостью вытаскивает нож и возвращает его в подставку. Хватаю салфетку и, скомкав, отправляю ее в мусорку.

– У тебя отличный прицел, – говорит он спокойно, словно ничего не случилось.

Снова своих антидепрессантов нажрался?

Вскидываю подбородок и сжимаю губы, все еще чувствуя отголоски жгучей ревности:

– Я не целилась.

Никита обезоруживает меня яркой вспышкой счастливой улыбки, и я теряюсь в ощущениях. Ясным и четким осознанием посреди воронки хаоса остается только одно – он мой.

Мой и точка. И я не собираюсь его никому отдавать.

– Аня… – начинает он снисходительным тоном.

– Это работа. Я в курсе, – отмахиваюсь я, закатывая глаза. – И ты отлично справляешься, так и нужно, но даже здесь я имею право отгонять всяких куриц от своего парня.

Никита оказывается рядом всего за секунду. Обхватывает ладонями мое лицо и целует так сладко, что подкашиваются колени. Приходится вцепиться в его предплечья, чтобы не упасть.

– Никита, – нехотя отклоняюсь, – нам нельзя…

– Можно, – уверенно заявляет он, набрасываясь вновь на мои губы.

Пытаюсь противостоять его напору, но это практически невозможно. Жажда слишком велика, и чтобы ее утолить, кажется, не хватит даже вечности, но здравый смысл не дремлет.

– Стой-стой, – качаю головой, опуская подбородок. – Меня могут уволить…

– Я не против.

– Зато я против!

– Ты сама меня завела!

– Да я ничего не сделала!

– А тебе и не надо.