Гувернантка с секретом

Потянулась к коробке – и тотчас была схвачена за руку.

Разумеется, это был Ильицкий, но все равно я охнула от неожиданности. А потом он резко притянул меня к себе – да так, что я по сей день не пойму, отчего мы не упали с высоты оба. И поцеловал.

– Извини, не удержался, – ответил он позже на мой укоризненный взгляд и теперь уже сам подал коробку. – Ты не хочешь открыть?

– Уже не очень… – солгала я, – подозреваю, что оттуда на меня выскочит что-то или кто-то. Уж больно твои шутки в духе шуток моих недорослей.

Ильицкий рассмеялся:

– Обещаю, что не выскочит. Тебе непременно понравится, я уверен.

А мне и правда было до смерти интересно, что там. Не став больше препираться, я приняла из его рук коробку и открыла.

– Тебе нравится? – Ильицкий, кажется, все-таки волновался.

Внутри на красной бархатной подложке притаились некие металлические приспособления, похожие одновременно на столовые приборы и на крючки для вязания – одни загнутые на конце, другие заостренные, третьи с зазубринами.

– А… что это? – спросила я совершенно искренне.

– Набор отмычек.

Я вновь взглянула на содержимое коробки, но уже другими глазами. Вспомнила, что такие инструменты упоминались в какой-то газетной статье про воров-взломщиков: я еще подумала тогда, что, наверное, ими куда сподручнее вскрывать замки, чем шпильками для волос. Но я и представить не могла, что у меня будет возможность хоть просто подержать их в руках.

– Так тебе нравится? – снова спросил Ильицкий.

– Женя… – выдохнула я почти с благоговением.

Но это лишь в первый миг, когда не смогла совладать с собою. А уже через мгновение я пришла в ужас от того, кем, должно быть, он меня считает, раз осмелился сделать такой подарок.

– По-твоему, это оригинально? – мне даже не пришлось изображать холод в голосе. – У русского дворянства принято дарить отмычки своим невестам?

– А здесь разве есть невесты? – делано изумился Ильицкий.

– Отказалась. И подумай почему!

На этот раз я вовсе не заботилась о том, чтобы не прищемить ему пальцы – в гневе захлопнула рамы и задернула портьеру. Впрочем, все равно стояла у окна, покуда не убедилась, что он действительно ушел.

Глава шестнадцатая

А на следующий день я уже жалела, что так грубо выставила Ильицкого вон.