Гувернантка с секретом

Кошкин уже не писал, а, прищурившись, смотрел мне в лицо:

– То есть револьвер, из которого застрелили Балдинского, здесь, в квартире?

– Да… и, вероятно, это действительно тот самый револьвер – зачем кому-то из домочадцев прятать револьвер в фортепиано? Нужно под каким-нибудь предлогом освободить гостиную, и я покажу вам его.

– Да, разумеется! Причем нужно сделать это немедленно!

В этот момент я и сама упрекнула себя, что не сказала о револьвере сразу, но, право, когда Степан Егорович не назвал пароль, мысли мои работали несколько в ином ключе…

Мы с Кошкиным отсутствовали не более получаса и, когда вернулись в гостиную, обнаружили хозяев и гостей там же в прежнем составе.

– Что вы на это скажете? – Кошкин был удивительно спокоен.

У меня же внутри все клокотало от бессильной ярости – не знаю, как я в тот момент удержалась, не впав в истерику.

– Скажу, что я бездарь и провалила дело! Якимов или Курбатов оставались здесь в одиночестве, пока я была наверху?

– Я допрашивал супругов Полесовых в кабинете вместе, – помявшись, ответил Кошкин, – в это время Якимов с Курбатовым оставались в гостиной.

– Я знала! И должна была позаботиться о ее сохранности.

– Как бы вы позаботились? – Кошкин хмыкнул и попытался меня утешить: – Патрулировали бы гостиную круглые сутки? Уверяю вас, что если бы убийца понял, что вы знаете о револьвере, то вышло бы гораздо хуже. Лучше скажите, вы трогали револьвер руками?

– Да… а что, не нужно было?

– Как вам сказать… Вы читали труд Уильяма Гершеля «Происхождение отпечатков пальцев»?[17]

Я только качнула головой отрицательно – второй раз за день особы мужского пола заставляли меня почувствовать себя неучем.

– Он англичанин, был чиновником в Индии в шестидесятых годах – удостоверял договоры у бенгальского населения. Индусы неграмотны по большей части и вместо подписи обмакивали палец в чернила и прикладывали его к договору, оставляя отпечаток.