Гувернантка с секретом

Лай, к ужасу моему, действительно доносился с реки, а там, где была собака, без сомнения, стоило искать и Никки!

В панике, путаясь в подоле платья и то и дело проваливаясь в снег, я добралась до самого берега Истры, еще издалека увидев, что лед здесь тонкий и прозрачный, как стекло. Кое-где он уже стаял вовсе, а посреди реки, шагах в десяти от нас, на оторвавшемся куске такой же прозрачной льдины стоял совершенно бледный Никки и смотрел круглыми от страха глазами. Пес у его ног отчаянно лаял и рвался в воду.

– Никки! – выкрикнула я в ужасе.

Плохо соображая, что делаю, я шагнула на лед, тотчас проваливаясь в воду.

– Куда ты?! – Ильицкий рванул меня за плечи, возвращая на берег. – Вода ледяная!

– Мадемуазель Тальянова, все хорошо… – мальчик пытался говорить бодро, но голос его то и дело срывался. Я видела, что ему было страшно. – Я же умею плавать, я сейчас… не ругайтесь только.

– Нет, стой на месте! Не шевелись! – снова выкрикнула я, сделав еще одну попытку шагнуть в воду.

Никки и правда умел плавать, но в своей одежде – валенках, теплых штанах и полушубке – его мигом, как только лед треснет, утянет на дно. А вода действительно ледяная.

Сама я продолжала глупо метаться по берегу, снова и снова делая попытки броситься в воду. Мне казалось, что это длится бесконечно долго, но, верно, не минуло и десяти секунд. Просто я вдруг увидела, что Ильицкий, уже сбросив шинель и стащив ботинки, шагнул в воду – и я застыла, приложив руки к лицу и пытаясь подавить крик.

Впрочем, быстро поняла, что все не так ужасно: воды было ему чуть выше колена. Добравшись до льдины, Ильицкий подхватил мальчика и повернул к берегу. Я смотрела на них обоих и все не смела выдохнуть: Женя что-то говорил притихшему ребенку на ухо и одной рукой держал его, а второй балансировал в воздухе. Спаниель следом за ними бросился в воду и вскоре уже отряхивался на берегу.

– Я знал, что здесь неглубоко, – опуская Никки в снег, пояснил Ильицкий с деланым равнодушием. – Здесь река сужается, и раз лед начал таять… элементарная физика.

Знать этого наверняка он не мог, разумеется. Обычная его бравада.

– Одевайся скорее, ты простудишься… – умоляла я его, подавая ботинок.

– Да запросто! Простужусь, заболею и умру. А еще я ногу о камни поцарапал – может начаться гангрена, тогда вообще дело мое табак.