Тот, кто ловит мотыльков

Шестое чувство подсказывало, что Кулибаба не просто так забрала цветы: старуха навсегда покинула Маринин дом.

Маша двигалась по комнате, но мысленно она была там, у Марины, под злым взглядом с портрета. Что станет с этими вещами, с обстановкой, устаревшей прежде, чем она появилась на свет?

Одежда, предметы интерьера… «Стеклянные банки вот хорошо идут», – вспомнилось ей.

Слетятся падальщики Бутковы, растащат все, что можно растащить. Но еще прежде них явится Аметистов, шакалья душа, обнюхает стены в поисках икон, скривится разочарованно, сплюнет и растворится в дыму и копоти, мелкий бес.

Если подумать, люди оставляют после своей смерти гору хлама. В буквальном смысле хлама: вещей, которые годятся только для мусорной кучи. «Я не исключение. Разве что иллюстрированные книги… Да, самое ценное, что останется после меня, – это книги».

Было что-то умиротворяющее в том, чтобы вот так невозмутимо проводить ревизию собственного имущества, пребывая при этом в абсолютной уверенности, что будешь жить вечно.

«А ведь кто-то скупит копеечные фарфоровые статуэтки из дома Марины, и скатерти, и вазочки. Что там еще? Телефон… Ну, с телефоном понятно: в него можно вставить новую сим-карту. Совсем простые модели идут на запчасти, но у Марины хороший телефон, с камерой, он стоит по местным меркам вполне прилично».

Какая-то мысль, связанная с телефоном, ходила за Машей по пятам – как привидение Марины. Но стоило Маше обернуться, оно растаяло.

Телефон, телефон…

Маша уставилась в окно, забыв про уборку.

Но вместо Марины в мысли ей, как щенок под локоть, лезла Ксения. Воображаемая Ксения была навязчивее реальной. Требовала какао, болтала, напевала, рассказывала про лес, куда нужно было брать спички, воду и телефон, а лучше два…

– Про лес, – вслух сказала Маша. – Господи, про лес!

Она поняла, что было не так с телефоном.

Ксения

Ксения отвела Цыгана к Маше и убежала, не дожидаясь хозяйки. Она с удовольствием задержалась бы и обсудила происшествие, но бабка предупредила, что всыплет ей, если она не вернется через полчаса.

Во дворе дожидалась рассерженная бабка. Она хлестнула Ксению мокрым полотенцем по ногам, но девочка проскользнула мимо, стараясь не хихикать и не злить старуху, и кинулась скорее чистить картошку. Человека, занятого делом, бабка не трогала.

Дочистить картошку ей не дали. Снаружи послышались голоса.