Тот, кто ловит мотыльков

Кстати, Ксюшей ее тоже нельзя называть, с именем у Томы свои заморочки… Ну, не важно. У нас здесь все по-своему, – как-то скомканно завершила она. – Для нас то, как мы живем, – это самое правильное.

– Это если бы у вас был выбор, – тихо возразила Маша. Не стоило этого делать, не стоило вообще ввязываться в этот разговор, но в последних словах Беломестовой прозвучало что-то вроде вызова, и она его приняла. – Ваш таволжанский патриотизм – это, по-моему, форма смирения.

Полина Ильинична усмехнулась.

– Хочешь сказать, сбежать отсюда мы не можем и, чтоб не повеситься с тоски, придумали, что нас все устраивает?

– Не так прямолинейно.

– Ошибаешься.

– Может, и ошибаюсь, – покладисто согласилась Маша. – Вы правы, я ведь и в самом деле о вас ничего не знаю. Я только не понимаю: вы, с одной стороны, переживаете за вашу Таволгу. С другой стороны, никого не подпускаете близко. Дачников, например.

– Дачники у нас не приживаются.

– А как же Татьяна?

– Это другое, – отрезала Беломестова.

– А дачники что же – чужие? – спросила Маша, ловя себя на том, что начинает раздражаться. Любой разговор со старостой рано или поздно соскакивал на одну и ту же тему чужеродности. Как будто, стоя на тонущем плоту, Беломестова придирчиво рассматривала протянутые к ней руки помощи и отвергала одну за другой, не переставая произносить речей о том, как крепки и хороши бревна, из которых сколочен плот.

– Дачники – чужие, – спокойно подтвердила Полина Ильинична.

– С дачниками здесь будет лучше, – упрямо сказала Маша.

– Нам не надо как лучше. Нам надо как всегда.

Маша замолчала, вглядываясь в невозмутимое моложавое лицо.

«Нам не надо лучше. Нам надо как всегда».

– Вы поэтому не хотите восстанавливать церковь? – догадалась она.

Беломестова страдальчески поморщилась.

– Церковь… Да не нужна она здесь. Отец Симеон это от большой гордыни затеял, а Аметистов – от жадности.

Она отодвинула чашку и замолчала. Маша, чуткая к изменениям настроения собеседника, поняла, что аудиенция закончена, и поднялась.

– Спасибо, что поговорили со мной, Полина Ильинична.

– Что ты! Заходи по любой нужде.

Маша хотела спросить о цветущей герани в доме покойницы, но в последнюю секунду что-то заставило ее удержаться.