Та, кто приходит незваной

Расставание с Сергеем подействовало на нее, точно пощечина. Больно и обидно. На люди с перекошенной страданием физиономией выходить никак нельзя.

Женщина заперлась в туалете, села на край унитаза и заплакала.

В кои-то веки ей попался такой потрясающий мужик. Такой интересный! Но он почему-то сорвался с крючка. А жизнь-то проходит… Где она, в ее возрасте, с «довеском» еще в виде лоботряса Вовки, найдет мужчину лучше этого Селуянова? Да нигде. Никогда.

Света, в общем, сейчас не только от обиды плакала. Она оплакивала свою несчастную жизнь.

* * *Все у Иры было прекрасно. С мужем помирилась (он, кстати, из дома теперь выходил очень редко, писал все время), с худруком наладила отношения. И дети сегодня на спектакле от души ей хлопали, глядя из зрительного зала с восхищением. Значит, поверили в то, что она – это хулиганистый мальчишка Том Сойер.

Но одна мелочь вдруг сразила ее. Только что по телефону, когда она договаривалась с Евгением, чтобы он забрал Леню из садика, муж допустил небольшую оплошность.

Оговорился. Вероятно, случайно. По рассеянности.

Но, боже мой, как эта оговорка портила картину Ириного чудесного, совершенного мира…

Потому что Евгений в разговоре назвал ее «Лилей» и даже не заметил, что ошибся.

Ира не стала его упрекать. Закончила разговор, приветливо попрощалась. А потом закрылась на ключ у себя, в своей крошечной, похожей на гроб, гримерной, и беззвучно разрыдалась.

Плакала перед зеркалом и смотрела, как слезы текут по лицу.

* * *Лиля утром сделала вид, что спит.

Викуська заходила к ней перед школой и осторожно поцеловала в щеку. Не в ту, в другую.

Той щекой Лиля старательно прижималась к подушке."

"Потом, когда все ушли, Лиля встала, первым делом направилась к зеркалу. Увиденное ей не понравилось.

Надо будет замазать синяк тональником. А если заметят – наврать, что упала со стремянки, когда лазила на антресоли. Помнится, лет пять назад она умудрилась свалиться подобным образом. Наверное, и сейчас поверят.

Но как все это невыносимо! Этот удар, прямо в лицо… Пусть не со зла, но кулак мужа словно пробил в душе Лили огромную брешь.

Это не могло ее не трогать. До такой степени, что этим утром она едва избежала соблазна нырнуть в его объятия и слить их две отдельные боли – в одну, общую.

Лиля укоризненно покачала головой своему отражению и разрыдалась.