Сводные. Любовь вопреки

А потом подняла глаза и встретила его ошалевший взгляд, в котором все еще горело возбуждение.

— Ты не представляешь, — хрипло проговорил он. — Ты просто не представляешь…

— Чего не представляю? — простодушно спросила я.

— Неважно. Пойдем в душ.

Кажется, разговоры у нас свелись к минимуму. Но мне это даже нравилось, потому что наши тела находили друг с другом общий язык гораздо легче, чем мы сами.

Ник

Я проиграл самому себе.

Я наплевал на все данные себе обещания.

Я лишил девственности совсем юную девчонку, на которую мне даже смотреть нельзя было, не то что трогать.

А хуже всего, что я не остановился на этом. Я ведь продолжил. Продолжил с ней спать, продолжил учить ее всему тому, что умел сам, и делал это так часто, что у меня кончились все презервативы в тумбочке. До сих пор смешно, когда вспоминаю круглые глаза фармацевта из ближайшей к нам круглосуточной аптеки, куда я ворвался посреди ночи и сгреб все имеющиеся у них запасы той марки, которой я обычно пользовался.

И ведь мы это все применили по назначению…

Я ненавидел себя за это до безумия.

Мы не ходили в универ всю эту неделю, хотя Алиса давно уже поправилась. Но я заявил, что ей надо восстанавливаться, и рыжая заноза неожиданно меня послушалась. Она вообще оказалась неожиданно послушной и податливой… В постели.

Днем мы занимались каждый своими делами. Я работал: у себя в комнате, в гостиной или на веранде, а Алиска шныряла повсюду со своим фотоаппаратом. Мы обменивались ничего не значащими бытовыми фразами, подкалывали друг друга, а иногда и просто игнорировали, но при этом искрило между нами так, что мы едва могли дождаться вечера.

Вечером уходили все работники, дом оставался пустым, и мы словно проваливались в параллельный мир, где никого кроме нас двоих не было.

Алиса была жадной, любопытной и безумно искренней. Она хотела со мной всего. И доверяла мне так безоговорочно, что у меня все внутри обрывалось. Ну как можно быть такой наивной… нельзя же так.

Слишком опасно.

Мне кажется, за эту неделю в доме почти не осталось мест, где мы не трахались.