Сводные. Любовь вопреки

Он сейчас вовсе не выглядел злым, в отличие от Ника, которого аж трясло. И который явно собирался мне устроить такую раздачу пиздюлей, что мама не горюй.

Но в тот момент, когда я уже мысленно прощалась с жизнью, на сцене вдруг возникла Оля.

Она бросилась к Нику и так жалобно и нежно стала умолять его отпустить меня, что камень бы растрогался. А еще она была в этот момент такой хорошенькой и трогательной, что оба эти мудака замерли и действительно стали ее слушать. И, конечно, тут же все прояснилось!

Блин!

Даже обидно, что меня никто из них всерьез не воспринял, а когда им то же самое выдала хорошенькая блондинка в слезах, то сразу же дошло!

В общем, я тут реально чувствовала себя лишней.

Даже когда Соболь стал ее беззастенчиво лапать и намекать на какую-то там их договорённость, она просто взмахнула ресницами, жалобно посмотрела своими голубыми глазками на Ника и очень нежно попросила его:

— Пожалуйста, помогите мне! Мне кажется, вы нормальный человек.

Я чуть не подавилась.

Это Ник-то нормальный человек? Ага, сто раз. Рассказать, может, ей, как он меня в комнате закрывал? Да не будет он тебе помогать! Разуй глаза! Он такой же, как твой Соболь! Не зря они подружились!

Ник и правда вначале уперся, но нежная фиалочка Оля с упорством бронетанковой техники сумела все же его разжалобить.

И хотя Ник тут же рявкнул, что нет у него никакой сестры, но было видно, что его задело. И он действительно стал уговаривать Соболя отстать от Оли. Обалдеть.

Чертова Оля. Я ей в этот момент жутко завидовала, потому что никогда не умела вот так пользоваться теми самыми женскими чарами, которые в Оле, видимо, заложены от природы.

А что во мне заложено? Умение быть занозой в заднице?

В итоге через пару минут, когда Ник с Соболем, отпустив в наш адрес какие-то презрительные шуточки, все же ушли, я стояла посреди коридора и понимала, что сейчас ненавижу их всех.

Олю за то, что она такая хорошенькая.

Соболя за то, что он мудак, который все вопросы пытается решить деньгами.

И Ника. Ника больше всех.

За то, что пялился на Олю. За то, что не поверил мне. И за то, что прошипел мне на ухо «Дома поговорим».