Сводные. Любовь вопреки

Внезапно все это перестало быть веселым, потому что до меня наконец дошло, как это выглядит: я, в одной пижаме, стою в обнимку с голым парнем, который мне без пяти минут сводный брат. И от него исходит такая тяжелая волна мужской силы, что мне страшно. Наверное. Такое странное щекочущее чувство внутри, которое разливается по телу, это же страх?

Внезапно по коридору загрохотали шаги.

— Ник! Алиса! — услышала я встревоженный голос Вячеслава Сергеевича. — Вы не спите? Что тут за крики?

О черт… Мне конец. И Нику конец.

— Сиди тихо и даже не вздумай рот раскрыть, поняла? — зло выдохнул он, толкнул меня на кровать и запихнул под покрывало. А потом пошел к двери.

— Пап, ты чего шумишь? — его голос звучал так недовольно и так естественно, что на месте Ника я бы серьезно подумала про актерскую карьеру. Играл он очень убедительно.

— Ты не спишь?

— Нет, приехал недавно.

— А Алиса спит?

— Откуда я знаю? Наверное, спит. Чем ей еще ночью заниматься. А что?

— Я слышал женский крик откуда-то с вашего этажа.

— А, черт, — Ник очень натурально хохотнул. — Это у меня. Сорян. Я тут просто не один.

Повисла пауза.

— Ты опять? — раздраженно спросил Вячеслав Сергеевич. — Я сколько раз тебе говорил, чтобы ты не таскал домой своих девок. Мало в городе гостиниц? Или это… что-то серьезное?

Последние слова он проговорил с какой-то надеждой.

— Да не, обычная шлюшка, — небрежно проговорил Ник. Я прямо почувствовала его презрительный взгляд в мою сторону. И едва не выскочила из-под покрывала с криками «Сам ты шлюшка!»

— Чтобы к утру ее тут не было, — жестко сказал Вячеслав Сергеевич.

— Да.

— И будьте тише. Разбудишь и напугаешь Алису — у нас с тобой будет совсем другой разговор. И ты…

— Да-да-да, я понял, осознал и раскаиваюсь, — нетерпеливо перебил его  Ник. — Если это все, отец, я могу вернуться к тому, от чего ты меня оторвал?

— Презервативами не забывай пользоваться, — пробурчал тот.

Хлопнула дверь, я подождала, пока затихнут шаги, гулко отдающиеся в пустом коридоре, и  т высунула голову из-под покрывала.

Ник — уже, слава те господи, в трусах — стоял и смотрел на меня мрачным тяжелым взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

— Красиво врешь, — похвалила его я, старательно отводя глаза от рельефного тела, на которое хотелось смотреть и смотреть.