Сто дней до приказа

Но Суворов не декларирует это преодоление, стихи, известные до последнего времени, были написаны человеком, уже немало прошедшим «дымной дорогой из боя в бой». Но ведь от стихов омского периода до фронтовой лирики Суворова дистанция если не огромного, то значительного размера. Должно же быть «недостающее звено», стихи, в которых поэт как бы перестраивает свою душу, свою лиру на военный лад.

Вот почему я прежде всего стремился найти ранние фронтовые стихи поэта, по которым можно проследить динамику мужания его таланта, ведь не случайно А.

 А. Фадеев в статье «Художественная интеллигенция в Отечественной войне» говорил о том, что у «талантливой молодежи есть все возможности проявить свои таланты на фронте…».

И такие стихи в самом деле удалось обнаружить все в той же омской периодике, они назывались «Бить — так бить!» и с грозной искренностью еще не воевавшего человека призывали:

Бить — так бить врагов народа,Чтоб их псовая породаНикогда не ожила!На удар — стальным ударом,Чтобы знали все — недаромКровь народная текла.

"

"«…Перечитывая сейчас призывные стихи, стихи-выступления самых различных поэтов, — пишет А. Абрамов, — отчетливо видишь, как они близки друг другу. Громада единого, всеохватывающего чувства, мгновенно проникшего в святая святых человека, стерла различия, оттеснила на задний план подробности в особенностях лексики, интонации, стиха. На первое место выступило единое, общее… Словосочетания „будем бить“, „штыком и снарядом“ или „штыком и гранатой“, „смерть врагу“ можно встретить в десятках стихотворений».

Эти слова буквально «один к одному» подходят к приведенному стихотворению Суворова, призывающему: врагов «бить и танком топтать их». Интересно, что с подобными стихами, конечно, отмеченными печатью большого мастерства, выступил одновременно с Суворовым на страницах «Омской правды» и Л. Мартынов.

В конце сентября 1941 года Суворов «первый раз вылетел на фронт». О том, как складывалась его фронтовая судьба с сентября 1941-го по сентябрь 1942 года, мы узнаем из письма к сестре.

В течение первого военного года они не имели связи друг с другом, и поэтому, разыскав наконец единственного близкого человека, Георгий Суворов кратко рассказывает о событиях целого года: «Был сначала у Ладожского озера, в гвардейской части. Немцы были сильны, но в этом месте мы их держали и кое-где вели наступательные действия… На этом участке был хим.