Мандаринка на Новый Год (СИ)

Воздержание длиной в несколько месяцев, их с Любой два предыдущих раза, во время которых он только заводился как сумасшедший в холостую… В общем, оргазм его накрыл как хорошая волна: ослепил и оглушил. Таких ярких и сильных ощущений он и припомнить не смог — потом, когда способность соображать вернулась. А сначала просто лежал рядом и дышал, как выброшенная на берег рыба. Было нереально хорошо, и в тот момент ничего не хотелось. Вообще. Но потом он все же собрался с мыслями.

— Ты как? — он смотрит на нее, лежащую рядом с ним.

— Нормально, — она отвечает ровно, глядя в потолок.

— Нормально и…? — Ник поворачивается всем телом к ней, подперев голову рукой.

— И не больно, — все так же глядя в потолок.

— Не больно — и все?

— Ну… — она склоняет голову набок, прижимаясь к плечу щекой, будто с этой точки ракурс лучше. — В конце стало даже… немного приятно.

— Капец, — он со стоном откидывается обратно на подушку. — Вот сейчас у меня образуется комплекс неполноценности размером с Гренландию!

— Почему? — он все-таки умудрился оторвать ее от созерцания потолка.

— Потому что это самый большой в мире остров!

— Молодец! Садись, пять тебе по географии. А комплекс неполноценности-то тебе зачем?

— И без него бы прекрасно обошелся.

— Ну и?…

— Я лежу в постели с самой красивой девушкой, которую только видел в своей жизни. У нас только что был секс. И единственное, что она почувствовала со мной — это «в конце стало немного приятно». Кто я после этого? Лузер!

— Ну, извини, — невесело усмехается Люба.

— Люб, ты несешь бред.

— Угу. А ты с Гренландией — образец адекватности.

Она снова переключает внимание на потолок.

Похоже, выбор у него очень простой. Или смириться с этим взглядом в потолок и «невосприимчивостью». Или попытаться шугануть своих тараканов. Ник вздохнул. Нет ничего труднее, чем бороться с собственными комплексами. Живучи, сволочи.

Глава седьмая, посвященная обоюдному сеансу психотерапии и его последствиям

Нет, он мог, в принципе. Когда опаздывал утром, мог за Варькой допить кофе из ее кружки. Или промокнуть лицо полотенцем, которым недавно пользовался после бритья отец. И даже особых неприятных ощущений не испытывал. Ведь это все-таки свои люди. Семья. Но в целом, одного непреложного факта это не отменяло. Ник Самойлов был довольно брезглив. «Патологически брезглив», — утверждал отец.