Мандаринка на Новый Год (СИ)

А дома надо было улыбаться родителям, вручать и получать новогодние подарки. И лишь в душе, стоя под теплыми струями и глядя на окрашивающуюся в светло-красный воду на дне кабины, она все-таки заплакала. В конце концов, имеет право оплакать свою утраченную девственность. Ну и что, что она сама мечтала с ней расстаться. Все равно почему-то плакать хочется…

Глава четвертая, в которой герои много думают и вспоминают — им есть, о чем подумать и что вспомнить

Второй том «Хирургических болезней детского возраста» был с раздражением отброшен в сторону, на подушку.

Надоело. И читать надоело, и Интернет надоел, и вся эта новогодняя атрибутика уже тошноту вызывала. А больше всего надоело безделье. Ему не дали дежурств на новогодние праздники. Молод еще, видимо, как обычно. Он привычно нахмурился, но одернул себя. Что толку злиться? Молодость, как любил говорить отец, единственный недостаток, который с возрастом проходит. Но работать в полную силу хотелось уже сейчас. Делать нужное дело, пользоваться уважением коллег. Только вот медицина — сфера настолько консервативная, что на репутацию и уважение ему еще работать и работать. А пока есть только собственные амбиции, которые разбиваются о недоверчивые взгляды родителей. «Вот этот парень будет оперировать моего ребенка?!». Ладно, сколько можно даже дома о работе думать?

Ник встал, потянулся, подошел к окну. Уже начал угасать короткий январский день. Делать было совершенно нечего. Даже поговорить не с кем, Варвар где-то шляется, как обычно, родители в кои-то веки, по настоянию матери, уехали на неделю в санаторий — отдохнуть и подлечиться.

Правда, отец там сразу же спелся (и спился — по утверждению мамы) с главным врачом и лечился по собственной методике. Но, несмотря на ворчание матери, вроде бы отдыхалось родителям хорошо."

"За окном шли куда-то люди. Может быть, и ему прогуляться? Куда? Да некуда, в том-то и дело. Все визиты вежливости он уже нанес, если можно так сказать. Только вчера вот был в гостях у Вика. Вообще, странное дело.

Когда его закадычный друг детства, Витька Баженов, он же Вик, он же Вектор, вдруг неожиданно добился-таки взаимности от своей великой любви (хотя лично Ник считал это блажью и дурью), Николай решил, что — все. Потерял он друга. Сожрет его Королевишна Надька и косточек не выплюнет друзьям. Вышло, к его огромному изумлению, иначе — и друга не потерял, и приобрел… Ну, не подругу, конечно, но Надька Соловьева, точнее, уже Надя Баженова оказалась человеком.