Мандаринка на Новый Год (СИ)

Прекрати! Ты мне шею сломаешь! Задушишь! Колька, остановись!

Но он не может остановиться — стискивает в своих медвежьих объятьях, целует беспорядочно и шепчет «Моя! Моя! Только моя». Люба понимает, что сопротивление бесполезно и покорно пережидает вспышку собственнической радости Звероящера — ей и приятно, и немного досадно одновременно.

— Послушай, — ей наконец-то дают возможность свободно дышать и говорить, — Коля, ты ненормальный! Ты меня чуть не придушил. А если я тебя обманула? Это же всего лишь слова — как и в тот раз.

— Нет! — он обхватывает пальцами ее лицо, вглядывается в глаза в переменчивом свете новогодних огоньков. Качает головой. — Ты не обманываешь. Тогда — могла обмануть. Сейчас — нет. Ты моя. Только моя. Знаешь… — его голос звучит с какой-то странной убежденностью. — Наверное, где-то в глубине души я это всегда знал. Ты же любишь меня. Ты не могла… с другим. Я вот не смог. И ты не смогла.

— Не смогла, — соглашается она. — И не хотела. Ударить побольнее хотела, это правда. Прости меня.

— Я это заслужил, — он говорит это совершенно искренне. — Главное, что ты — моя. Только моя. Моя Любава. Моя любовь.

Она утыкается лицом ему в шею. Он такой… такой… это его «моя» просто выбивает ее из состояния равновесия.

— Скажи мне — когда это стало так важно? Что ты первый и единственный? Только не говори мне, что ты всегда мечтал о девственнице — не поверю. Я помню, в каком ты был шоке год назад!

— Так заметно было? — усмехается Ник.

— Весьма.

— Ну… ты права. Был даже момент, когда я подумывал… как бы выкрутиться без потерь из той… хм… ситуации.

— Слинять хотел?!

— Ну, не то, чтобы слинять… Но…

— Что же тебя остановило, благородный рыцарь?

— Ты, — ответил честно. — Когда ты рядом, голая — это чертовски мощный аргумент. В пользу того, чтобы тебя… ну…

— Ну-ну… И что же дальше? Ты как-то не проникся оказанной честью, насколько я помню.

— Факт, — вздыхает он. — Сначала — да.

— А потом?

— А потом… потом… Знаешь, я не помню точно, когда именно… Но помню сам момент.