Маленькая тайна мисс Бишоп

Всплеснув руками, прошла к своей сумке, присела рядом, погладила раскрытый сверток с документами на чужое имя и, подняв голову, проговорила слегка звенящим от напряжения голосом:

– Просто меня обвиняют в покушении на убийство жениха, мой отец пропал, а сама я прячусь в домике кухарки с холостым мало одетым мужчиной наедине. И знаете что?

– Что? – послушно спросил полисмаг, продолжая стоять на месте.

– Больше всего меня волнует последний пункт. Потому что с самого детства я привыкла волноваться о приличиях. И больше ни о чем.

Она обвела руками содержимое своего саквояжа, красноречиво показывая, что есть и другие, намного более важные поводы для волнения.

– Мисс Бишоп, – позвал ее полисмаг, – сейчас я попрошу вас об одной вещи. Самой важной.

– Рассказать, откуда у меня эти документы, деньги и какие-то старые газеты? – спросила она, смиренно посмотрев на него. – И почему я собиралась убить жениха? И где мой отец?

– Прежде всего я прошу вас: давайте обойдемся без истерик? Я их не выношу. И совершенно не уважаю женщин, теряющих самообладание от любого пустяка.

– От пустяка? – сердито переспросила Вив.

– Оставьте свои дрожащие губы и руки для отца и компаньонки, – кивнул мистер Брукс как ни в чем не бывало. – А сейчас соберитесь, вспомните, что здесь нет достойных зрителей, способных в полной мере оценить вашу трагедию, и давайте нормально поговорим. А потом, обещаю, я попытаюсь побыть вашей жилеткой. Ну, или найду кого-то более милосердного, кто справится с этой задачей.

– Вы… – Вив поднялась, чувствуя, как ее колотит от внутренней ярости.

– Прелестно, – кивнул мистер Брукс, и на миг в его черных глазах полыхнуло красным, – тогда начнем с самого интересного: что за дар скрывает ваш медальон?

Вивьен опешила.

Она ждала чего угодно, только не обсуждения ее дара. А про медальон и сама догадалась всего несколько дней назад…

– Откуда вы?.

– Отвечайте, – поторопил ее следователь. Он смотрел на нее спокойно, но говорил тоном, в котором чувствовалось умение подчинять.

– Я не знаю, – наконец созналась Вивьен.