Маленькая тайна мисс Бишоп

– Потому я и настаиваю, что ваше предположение… Что вы делаете?! – Вивьен сбилась, пораженно уставившись на мистера Брукса, принявшегося неожиданно выправлять из брюк рубашку и задирать ту, оголяя собственное тело.

– Хочу показать вам кое-что.

– А я не хочу смотреть! – Вивьен почти отвернулась. Не хватило совсем немного силы воли.

– Я говорю о ране, мисс Бишоп, – заметил полисмаг, указывая пальцем на свой живот.

Вивьен даже не сразу поняла, чего этот пошлый человек от нее хочет. Поначалу ее взгляд прирос к полоске темных волос, уходящей вниз и теряющейся в брюках… А затем она, вся красная от стыда, все же проследила за качнувшейся рукой мистера Брукса, рассмотрев наконец, на что нацелен кончик его указательного пальца.

– И? – спросила Вивьен, передергивая плечами. – Пожалеть вас?

– Что? – Мистер Брукс отпустил ткань рубашки, и та скользнула вниз, скрывая от пытливого взгляда девушки непристойную картину. – Я показываю вам, что моя рана полностью затянулась.

Вивьен нахмурилась, действительно припоминая ту отвратительную картину.

– Не может быть, – поразилась девушка, – это она? Так быстро и хорошо зажила? Вы настолько сильны?

– Нет. Это ВЫ настолько сильны, – ответил он, протягивая руку, будто собирался дотронуться.

Вивьен затаила дыхание, замирая от предвкушения. Ей неожиданно безумно захотелось ощутить это пожатие, дарящее уверенность и обещающее безоблачное завтра.

– Это вы, – повторил он тише. – Дар сработал спонтанно, и вы отдали слишком много. Так много, что я еще час после не мог оставаться в покое, чувствуя себя так, будто готов свернуть горы. Немедленно. Будто мне все по плечу. Никогда не ощущал раньше такого подъема. Даже сейчас… Мне кажется, я даже помолодел немного.

– Не обольщайтесь, – фыркнула Вивьен из вредности, – по крайней мере с этой вашей щетиной выглядите как и прежде.

Она обвела пальцем вокруг своего лица и поморщилась.

Мистер Брукс также коснулся ладонью подбородка и усмехнулся.

– Действительно, зарос.

Вивьен не ответила. Она уставилась на занавешенное окно, не в силах сказать ни слова, а тем более посмотреть на попутчика. Ее терзало чувство вины за обидные слова. А еще терзало нечто другое, гораздо более опасное."

"Это была нужда.